Герои

Ищейка, надув щеки, плавно выдохнул, оглядывая плотные ряды пехоты.

– Что ж, во всяком случае, в людях у вас недостатка нет.

Вот уж да, как и недостатка в грязи, куда их закапывать.

– Вначале мы пересекаем отмели, – Челенгорм мечом указал на извивы проток и песчаные наносы. – Я так полагаю, у них возле дальнего берега будут понатыканы застрельщики.

– Несомненно, – согласился Ищейка.

Меч указал на ряды плодовых деревьев, едва видимых на склоне между поблескивающей водой и основанием холма.

– При проходе через те огороды мы ожидаем некоторое сопротивление.

«Я так думаю, что отнюдь не некоторое».

– Ничего, мы попробуем выдавить их из тех деревьев.

– Но ведь вас здесь раз-два и обчелся.

Ищейка подмигнул.

– Воюют не только числом. Кое-кто из моих ребят уже за рекой, лежат, затаясь. Как только вы переберетесь, предоставьте действовать нам. Если мы сумеем их потеснить, прекрасно, если нет, вы ничего не теряете.

– Очень хорошо, – одобрил Челенгорм. – Я настроен предпринимать любые шаги, чтобы по возможности сберечь жизни.

Невзирая на то, что сама по себе вся эта затея – лишь упражнение в массовом заклании.

– Как только огороды оказываются у нас в руках…

Генерал широким жестом обвел голый склон холма, указывая вначале на более мелкие камни южной шпоры, затем на более крупные на вершине, озаренные светом тускнеющих костров. Поведя плечами, Челенгорм опустил меч.

– …мы взбираемся на холм.

– Вы взбираетесь на тот холм? – брови у Ищейки поползли вверх.

– Именно.

«Что за чушь», – подумал Горст, а вслух высказал:

– Они там уже два дня. Черного Доу можно называть как угодно, но он не дурак, и встретит нас в полной готовности. Там уже наверняка врыт частокол, понакопаны канавы, у стены стоят люди, которые встретят наших градом стрел сверху, и…

– Наша цель, – перебил Челенгорм с такой гримасой, будто стрелы на него уже сыпались, – не обязательно их оттуда согнать. Задача ставится удержать их, пока генерал Миттерик слева и полковник Брок справа своими ударами вскрывают им фланги.

– Эйе, – произнес Ищейка как-то неуверенно.

– Но мы надеемся, что удастся достичь гораздо большего.

– Да, но я имею в виду… – Ищейка глубоко вздохнул, хмуро озирая холм. – Чушь какая-то.

«У меня бы не получилось сказать лучше».

– Вы сами в этом уверены?

– Мое мнение к делу не относится. План разработан маршалом Кроем по указаниям Закрытого совета и желанию короля. Я отвечаю лишь за время.

– Что ж, коли вы наметили выступать, лучше не мешкать, – Ищейка кивнул, разворачивая лошаденку. – А то, мне кажется, днем дождь пойдет. Да не просто дождь, а ливень!

Челенгорм поднял глаза к небу – уже развиднелось настолько, что можно наблюдать стремительный полет туч, – и вздохнул.

– Время у меня в руках. За реку, через огороды и прямиком на холм. В основном просто на север. На это моих способностей, пожалуй, хватит.

Они помолчали.

– Я очень хотел поступить правильно, но оказался… не самым великим тактиком в армии его величества. – Он снова вздохнул. – По крайней мере, я еще могу повести войска в бой.

– При всем уважении, могу ли я посоветовать вам держаться все-таки сзади?

Челенгорм изумился. «От самих этих слов или от того, что я их выговариваю больше, чем по два кряду? Люди со мной разговаривают, как со стеной, ожидая такого же результата».

– Ваша забота о моей безопасности, полковник Горст, весьма трогательна, но…

– Бремер.

«Если умру, пусть хоть один человек на свете помнит меня по имени».

Челенгорм грустно улыбнулся.

– В самом деле трогательно, Бремер, только, боюсь, не годится. Его величество…

«Пошло оно в задницу, это величество».

– Вы хороший человек. – Редкостно некомпетентный, но тем не менее. – А война – не место для хороших людей.

– Уважаю, но не соглашусь ни с тем, ни с другим. Война прекрасна для искупления. – Челенгорм, прищурясь, поглядел на Героев, кажущихся сейчас так близко, всего-то за полоской воды. – Если ты улыбаешься в лицо опасности, честно выполняешь свой долг, твердо стоишь на своем, тогда, живой ты или мертвый, но ты рождаешься заново. Битва человека… очищает, не так ли?

– Нет.

Омойся кровью, и выйдешь из нее кровавым.

– Взгляните на себя. Хороший я человек или нет, это еще надо посмотреть, а вот вы, без всякого сомнения, герой.

– Я?

– А кто же еще? Два дня назад, на этих самых отмелях, вы в одиночку набросились на врага и спасли мою дивизию. Это неоспоримый факт, часть боя я наблюдал самолично. А вчера на Старом мосту?

Горст уставился куда-то вдаль.

– Вы вырвали его у врага, пока люди Миттерика вязли в грязи; взяли переправу, которая, может статься, решит исход сегодняшней битвы. Вы – само вдохновение, Бремер. Вы наглядно доказываете, что человек действительно может чего-то стоить среди… всего этого. Сражаться сегодня у вас нет необходимости, и тем не менее вы здесь и готовы отдать жизнь за короля и страну.

«Просрать ее за короля, которому на нее наплевать, и страну, которая бы тоже плевала, если б могла».

– Герои – это нечто куда большее, чем просто хорошие люди.

– Герои создаются наспех из самых что ни на есть простых материалов. Наспех созидаются, и так же быстро выбрасываются, а на их место встают новые. Если мое мнение чего-то стоит, то они бесполезны.

– Умоляю вас делать различие.

– Различие ради бога, только очень вас прошу… держитесь в задних рядах.

Челенгорм печально улыбнулся и, дотянувшись, стукнул Горста кулаком по мятому наплечнику.

– Ваша забота о моей безопасности, Бремер, воистину трогательна. Но боюсь, я так поступить не могу. Во всяком случае не больше, чем вы.

– Нет, – Горст оглядел холм – сгусток тьмы на фоне светлеющего неба. – Стыд, да и только.

Кальдер, щурясь, смотрел в окуляр отца. За кругом света от фонарей поля уходили в зыбкую мглу. Ближе к Старому мосту можно было различить яркие пятна, разрозненные отблески металла, но на этом, пожалуй, и все.

– Ты думаешь, они готовы?