Герои
Шрифт:
– Три ба-альших части, черт бы меня побрал, – вставил Железноголовый.
Золотой впервые не стал возражать:
– Тыщ по десять мечей в каждой, и это не считая обозников с возницами.
Доу подался вперед, как дед, поучающий внучка тонкостям рыбалки:
– Челенгорм у них к западу. Храбрый, но вялый и на промахи горазд. По центру Миттерик. Самый, пожалуй, из них толковый, но склонный к безрассудству. Я слышал, любит лошадей. На востоке Мид. Солдатом его не назовешь, и северяне ему по нраву, как свинье мясник. А это чревато потерей чутья. Есть у Кроя и кое-кто из северян, в основном
– Люди Ищейки, – уточнил Кальдер.
– Подлый изменник, – процедил Тенвейз, готовясь сплюнуть.
– Изменник? – Доу на троне Скарлинга болезненно дернулся, сжав подлокотники до белизны в суставах. – Ты старый, паршивый тупой козел! Да он единственный человек на Севере, который никогда не переметывался со стороны на сторону!
Тенвейз медленно сглотнул готовый к запуску плевок и отстранился в тень.
Доу обмяк.
– Позор лишь в том, что сторона эта не та. Только и всего.
– Ну так что, скоро нам выходить, – рассудил Золотой. – Мид, может, и не солдат, но Олленсанд-то у него в осаде. Стены у города хорошие, только неизвестно, как долго они…
– Осаду Мид снял вчера вечером, – сказал Доу. – Он направляется обратно к северу, а вместе с ним и почти вся свора Ищейки.
– Вчера? – Золотой нахмурился. – А откуда ты…
– У меня свои способы.
– А я что-то не слышал.
– Вот потому я и отдаю приказы, а ты их выполняешь.
Железноголовый млел, видя, как срезали соперника.
– Мид повернул обратно на север, да к тому же в заметной спешке. Мне думается, он хочет сомкнуться с Миттериком.
– С чего бы вдруг? – спросил Кальдер. – Такая неуклонная осмотрительность все эти месяцы, и вдруг решение рвануть с места?
– Может, осторожность их утомила. Или тех, кто принимает у них решения. Во всяком случае, они идут.
– Что, в общем-то, может дать нам возможность застать их врасплох, – глаза Железноголового вспыхнули, как у проголодавшегося при виде жаркого на вертеле.
– Если они ищут битвы, – рассудил Доу, – грех им ее не дать. У нас кто-то есть на Героях?
– Кернден Зобатый со своей дюжиной, – подсказал Треснутая Нога.
– Народ надежный, – пробормотал Кальдер.
Лучше быть на Героях с Кернденом Зобатым, чем среди этих мерзавцев. Сил негусто, зато хоть поржать можно вволю.
– Час-другой тому получил от него весточку, – поделился Железноголовый. – Его люди наткнулись на дозор Ищейки и выпроводили их с холма.
Доу какое-то время глядел себе под ноги, потирая губы кончиком пальца.
– Хлад?
– Да, вождь? – раздался свистящий шепот.
– Скачи к Героям, передай Зобатому, что холм мне нужен. Пускай держат. А то, неровен час, какие-нибудь собаки от Союза вздумают прибрать его к рукам. А чтобы не попасть к ним в лапы, переправься, наверно, через реку у Осрунга.
– Удобное место для битвы, – высказался Тенвейз.
Хлад поколебался – Кальдер уловил: роль мальчика на побегушках Хладу не вполне по нраву. Он бросил на него взгляд – мельком, напомнить о сказанном недавно в закутке коридора; полить, так сказать, водицей посеянные семена.
– Ваше слово, вождь, – и Хлад выскользнул
за дверь.В свою очередь зябко поежился Золотой.
– У меня от него прямо мурашки по коже.
Доу на это лишь шире осклабился:
– А ему только того и надо. Железноголовый?
– Да, вождь?
– Поедешь с войском во главе, вниз по Йоузской дороге. Острием копья.
– В Йоузе мы будем завтра к вечеру.
– Надо живее.
Железноголовый нахмурился, а Золотой, соответственно, разулыбался. Впечатление такое, будто они сидели на весах или качелях: нельзя смахнуть одного, не взметнув при этом другого.
– Золотой, а ты отправляешься по Броттунской дороге и соединяешься с Ричи. Сомкнете с ним ряды, как только он закончит возиться со своей вербовкой. Иногда старику приходится давать шпоры.
– Слушаюсь, вождь.
– Тенвейз, готовь фуражиров, а заодно и людей к выходу. Будешь со мной в арьергарде.
– Слушаюсь.
– Все маршируйте со своими молодцами споро, но ухо чтоб держать востро. Будьте готовы дать южанам встряску, но только чтоб не наоборот. – Доу еще раз ощерил в улыбке зубы. – Если у вас клинки еще не заточены, сейчас, думаю, сделать это самое время.
– Эйе! Да! – хором грянули трое воителей-северян, состязаясь меж собой в нарочитой кровожадности.
– Н-да. Тогда и я «эйе», – присоединился и Кальдер, сопроводив возглас глумливой усмешкой.
Мечом он столь филигранно, быть может, и не владел, зато по части ухмылок на Севере с ним мало кто мог потягаться. На этот раз, впрочем, ухмылка прошла досадно незамеченной. Треснутая Нога, наклонившись, прошептал что-то Доу на ухо.
Протектор Севера откинулся на троне, заметно посмурнев.
– Ну так просите, черт вас дери!
Двери тяжело открылись; со вздохом влетел ветер, вороша клочки соломы на полу конюшни. Кальдер вгляделся в густеющий вечер, дивясь причуде изменчивого в этот час света: ему показалось, что фигура заслоняет дверной проем едва ли не до стропил. Вот она, чуть нагнувшись, сделала шаг, вот опять выпрямилась в полный рост. Получилось поистине грандиозно, тем более что при ее появлении воцарилась тишина; лишь пол гудел под поступью. А впрочем, отчего не быть грандиозным, если ты размером со скалу.
– Я Стук Врасплох, – объявил вошедший.
Это имя Кальдер знал. Стук Врасплох называл себя вождем сотни племен; все, что к востоку от Кринны, считал своей землей, а всех живущих на ней – своей собственностью. Кальдер слышал, что этот вождь якобы гигант, но всерьез к досужим слухам не относился. Север и так полон дутыми авторитетами с надутым самомнением и еще более раздутой репутацией. На поверку они, как правило, оказывались не в пример меньше своего имени. А вот этот действительно производил впечатление, более резкое в силу внезапности. Слово «гигант» применительно к Стуку Врасплоху вызывало образ великана, неведомо как перешагнувшего из эпохи героев в нынешний суетный век. Великан вздымался над Доу и его именитыми воителями, уходя бородатой, с проседью головой куда-то под стропила. Глама Золотой рядом с ним казался не более чем напыщенным карликом, а Треснутая Нога со своими карлами – набором оловянных солдатиков.