Герои

– Мой друг, – пояснил Доу, наверх даже не взглянув. – А когда я говорю «друг», это значит…

– Враг врага.

Женщина откатилась по стене. Зоб застыл, готовясь услышать удар тела оземь.

– Я Ишри, – шелестнуло ему в ухо.

На этот раз Зоб шлепнулся прямо на задницу. Женщина стояла над ним – кожа черная, гладкая, без изъянов, как глазурь на хорошем горшке. Одета в длинный незапахнутый плащ, концы которого волочились по земле, тело под плащом сплошь обмотано белыми бинтами. Если бывают на свете ведьмы, то она ведьма и есть. Хотите доказательств? А исчезнуть с одного места и тотчас выйти из другого – чем не доказательство?

Доу лающе рассмеялся.

– Да-да, вот так и не знаешь, откуда она выпрыгнет. Я всегда настороже: а вдруг она выскочит, когда я… ну ты понял.

Он рукой изобразил дрочку.

– Спрашивай, – сказала Ишри, пронзительно глядя на Зоба немигающими глазами чернее ночи, как, должно быть, галка смотрит на червя.

– Откуда ты? – промямлил Зоб, поднимаясь мелкими подскоками из-за непослушного колена.

– С юга, – ответила ведьмачка, хотя это было понятно по цвету кожи. – Или ты имеешь в виду, зачем я здесь?

– Зачем.

– Для правого дела, – сказала она с чуть заметной улыбкой. – Бороться со злом. Наносить могучие удары во имя справедливости. Или… ты имеешь в виду, кто меня послал?

– Да, кто?

– Он. – Ишри закатила глаза к небу. – А как может быть иначе? Бог всех нас расставляет по местам, где мы ему нужны.

Зоб потер колено.

– Ох и юмор у него дерьмовый, правда же?

– Правды ты не знаешь и наполовину. Я прибыла сражаться против Союза, этого достаточно?

– Этого достаточно для меня, – провозгласил Доу.

Взгляд Ишри сместился на него, к вящему облегчению Зоба.

– Они большим числом надвигаются на холм.

– Отряды Челенгорма?

– Надо полагать.

Ведунья потянулась вверх, при этом она извивалась, словно в ней совсем не было костей. Зобу вспомнились угри, что водились в озере неподалеку от его мастерской. Когда их вытаскивали из сетей, они тоже эдак извивались, и дети, хватая их, азартно визжали.

– Вы, розовые толстяки, для меня все на одно лицо.

– А Миттерик? – осведомился Доу.

Костистые пальцы Ишри, колдуя, ходили вверх и вниз.

– Немного позади. Сейчас он что-то жует и злится, что Челенгорм ему мешает.

– А Мид?

– К чему знать все? Жизнь станет безрадостной.

Колдунья прогарцевала мимо Зоба, едва при этом не задев, тот отступил и чуть снова не шлепнулся.

– Богу сейчас, видно, та-ак скучно.

Она вставила ступню в трещину, маловатую даже для кошки, и, согнув ногу под неимоверным углом, умудрилась каким-то образом всунуть ее туда по самое бедро.

– Так что действуйте, мои герои!

Ишри крутнулась разрезанным напополам червем, на глазах ввинчиваясь в вековую кладку; следом по замшелой стене, струясь, вползал, втягивался плащ.

– У вас на носу сражение или что?

В трещину каким-то образом проскользнула и голова, и руки; напоследок дважды хлопнули перебинтованные ладони. Наружу торчал палец. Доу подошел и, потянувшись, его обломил. Оказалось, это вовсе не палец, а кусок сухой ветки.

– Магия, – выговорил Зоб. – В ней я не силен.

Жизненный опыт показывал, что от нее больше вреда, чем пользы.

– Я так думаю, у колдунов свои хитрости и все такое, но почему они всегда действуют так, черт возьми, странно?

Доу с чопорным видом отбросил веточку.

– Это война. В ход идет все, от чего есть хоть маломальская польза. Про мою чернокожую соратницу никому ни слова, ясно? Могут понять неправильно.

– А что, по-твоему, правильно?

– Да то, что я, драть твою лети, говорю! – рявкнул Доу, и на этот раз гнев его, похоже, был не напускной.

Зоб поднял открытые ладони.

– Ты вождь.

– Да, черт возьми!

Доу, нахмурясь, уставился на трещину.

– Я вождь, – повторил он, словно убеждая сам себя.

У Зоба почему-то мелькнула каверзная мысль: не воспринимает ли себя порой Черный Доу кем-то вроде самозванца? И куражливая храбрость его не нуждается ли каждое утро в починке, в штопке? Неприятная мысль.

– Ну что, будем биться?

Взгляд Доу метнулся, и снова прорезалась убийственная улыбка, без примеси сомнения или страха.

– Пора, пора их потоптать да растоптать. Ты слышал, что я говорил Ричи?

– В основном. Он постарается оттеснить их к Осрунгу, а ты идешь прямиком на Героев.

– Пр-рямо на них! – рыкнул Доу, будто одним рыком уже верша свой замысел. – Так поступил бы Тридуба!

– А поступил бы?

Доу на полуслове осекся, махнул рукой.

– Да какая разница? Тридуба вот уж семь зим как в грязи.

– Истинно. Где буду нужен я со своей дюжиной?

– Бок о бок со мной, разумеется, когда я буду рваться на Героев. Ты небось ничего на всем свете так не жаждешь, как вырвать холм из лап Союза?

Зоб тяжело вздохнул. Что-то скажет на это его дюжина?

– Угу. Сплю и вижу.

Образец служения

– Настоящий офицер должен командовать, не спешиваясь – верно я говорю, Горст? Самое подобающее для штаба место – это седло!

Потрепав по гриве своего великолепного серого жеребца, генерал Челенгорм, не дожидаясь ответа, нагнулся и проорал конопатому посыльному:

– Скажи капитану, чтобы очистил дорогу всеми возможными средствами и способами! Дорогу очистить, проход наладить! И пошевелиться, нерасторопный мой молодец! Поспешить! Маршал Крой желает, чтобы дивизия продвигалась на север!

Он крутнулся в седле и рявкнул:

– Ходу, господа, ходу! На Карлеон, к победе!

Челенгорм, бесспорно, выглядел удальцом. Небывало юный для того, чтобы командовать дивизией, с улыбкой, говорящей о том, что он готов ко всему. Одет с восхитительной невзыскательностью – пыльный мундир пехотинца, в седле держится как в любимом кресле. Будь он таким же хорошим тактиком, Черный Доу в веригах давно был бы выставлен на обозрение толпы в Адуе. «Но он не тот, а значит, и мы не те».

За генералом хвостом вилась оживленная кавалькада всевозможных штабистов, адъютантов, связных и едва вышедший из мальчишеского возраста горнист – как осы над вареньем, теснясь, оттирая и перекрикивая друг дружку командными возгласами.