Герой, девочка и демон

– Я буду скучать, – со всей теплотой кивнул мальчик.

Девочка в непонимании уронила голову набок.

– После свадьбы. Жить буду у невесты. Недалеко, но не вместе.

В этот раз он не стал мешать, когда она зажмурилась, пытаясь думать, но пожалел, когда чуть ли не впервые после травмы увидел в её глазах растерянность. Сестра завертела головой, задрожала и, перебарывая себя, всё же взяла ладонь брата, вопросительно посмотрев снизу вверх.

– Нет, – покачал головой Акил.

Скрипнув зубами, она прильнула целиком, обняв его руку, но получила тот же ответ. Уже знакомое бешенство сверкнуло в глазах, задержавшись на долгий по её меркам срок. Но это было гораздо лучше, чем увидеть там холод. Боль от вины за расставание и радость от того, что не безразличен сестре смешались внутри. А когда девочка обиделась, захныкала и побежала в сторону деревни, Акил ощутил прилив счастья: так поступил бы ребёнок, так поступила бы маленькая девочка. Мучавшие последнее время безумные подозрения слегка развеялись, и он поспешил за сестрой.

Сандра не имела шанса убежать в тунике, мешавшей как следует переставлять ноги. Брат давал ей время остыть, не нагоняя сразу, и аккуратно остановил, лишь когда до деревни осталось совсем немного.

– Послушай… – начал он, но девочка на удивление ловко и без труда выкрутилась.

Когда это повторилось ещё трижды, Акил уже собрался объясняться на бегу, но тут Сандра резко замерла.

Мальчик едва успел обрадоваться, как вдруг поймал взгляд сестры. Бешенство и обида исчезли из глаз, превратившись в холод, подобного которому он ещё не видел. В один прыжок Сандра оказалась рядом и резко дёрнула к земле. Это оказалось столь неожиданно, что Акил упал на одно колено, тут же снова испытав все сомнения и даже испугавшись девочки, которая решительным жестом прижала палец к губам.

Исключительно из-за непонимания и нежелания сильнее обидеть сестру, глаза которой ещё не высохли от слёз, он прильнул к траве и замолчал. И в этот момент Акил услышал раздававшиеся в деревне вопли.

Глава 2. Герой

Сандра снова потянула вниз, когда брат попытался встать и посмотреть. Девочка изо всех сил стиснула зубы, явно терпя боль от попыток думать, но всё же смогла вспомнить подходящие жесты. Она весьма неудачно попыталась сделать жалобное лицо и, продолжая прижимать палец к губам, указала ладонью на землю, но не встретила понимания и с заметной неохотой подала пример, начав ползти.

Всех сил Акилу стоило последовать её примеру и не вскочить, побежав к дому, который был так близко. Движение за движением он продирался сквозь густые колосья травы, подтягиваясь локтями и ногами вперёд столь медленно, что Сандра не сдержала недовольство во взгляде. Сестра же двигалась точно змея, проделав тот же путь, по меньшей мере, втрое быстрее, однако не стала выглядывать с холма.

Мальчик смог убедить себя, что дело в страхе, а не безразличии, и слегка поднял голову, которую Сандра тут же за ухо опустила. Она с раздражением прижала его к земле и раздвинула траву перед глазами. Даже в агонии ужаса Акил испытал искреннюю благодарность за такую заботу и не задумался откуда взялись подобные инстинкты у 9-летней девочки.

Взгляду предстало жуткое зрелище. Вся деревня и гости свадьбы сбились в кучу, окружённые несколькими людьми с оружием. И это были незнакомцы, даже одеждой отличавшиеся от мужчин, которым раз в год, почему-то, отдавали некоторую часть урожая. Избитый до полусмерти староста валялся под столом, запачкав белоснежную скатерть собственной кровью и лишившись широкого серебряного браслета, вызывавшего у всех соседей белую зависть. Собранные со всех дворов животные, которым полагалось стоять в загонах, пугливо и неуклюже толпились, будучи привязанными к забору, возле которого лежали вытащенные из амбаров мешки с запасами зерна на зиму.

Когда колол дрова, Акил, как и любой мальчик, представлял себя воином, размахивавшим топором, но, увидев человека с копьём, лишился и намёков на храбрость, предательски пытавшуюся пробиться через инстинкт самосохранения. Словно парализованный, он вжался в траву и замер, внимательно следя за каждым движением.

С демонстративными небрежностью и презрением отряд воинов ворошил столь заботливо приготовленные матерью угощения. Понравившуюся рыбку, коптившуюся для такого случая полгода, они забросили в мешки; бадью с непонравившейся кашей скинули со стола; жаркое из овцы, зарезанной как раз к празднику, тоже не оценили и использовали как закуску к забродившему молоку. Мальчик, полгода не евший баранину, окромя редких кусочков в супе, с ужасом смотрел, как ещё полные мяса кости летели на землю.

Он не мог понять зачем кому-то так поступать. Одно дело – отнять понравившееся, но вот так просто уничтожать чей-то труд… Акил искренне по-детски обиделся, ещё не поняв, что это даже не начало. Из домов начали выносить первые вещи. Кто-то попытался дёрнуться, тут же получив в лицо древком от ближайшего воина, кто-то взмолился, а кто-то, как мать Акила, зарыдал, теряя имущество, нажитое непосильным трудом.

Заготовленное в качестве подарка на свадьбу одеяло, ткани для одежды, спрятанные серебряные браслеты и даже железные топоры, одним из которых оказалось приданное на свадьбу – всё отправлялось в мешки и грузилось в телеги. Обида и ужас от предстоящих тяжёлых дней смешались в ядовитую тяжесть, придавившую к траве достаточно, чтобы он не успел вскочить, увидев следующий этап.

Первыми увели взрослых соседок. Две относительно высокие и дородные девушки, скованные страхом, даже не подумали сопротивляться, когда воины повели их в дом. Акил инстинктивно хотел было встать, но снова ощутил, что Сандра изо всех сил тянет его вниз со взглядом, в котором можно было, при очень большом желании, разглядеть проблески заботы.

Он наблюдал за происходящим, пока солнце не засияло в зените. Мальчик подобно сестре зажмуривался, изо всех пытаясь придумать, что может сделать. Устроить неподалёку пожар? Позвать на помощь? Отвлечь? Нет. Он ничего не мог и, благодаря преподанному отцом уроку, принял это, стиснув зубы и вжавшись в траву.

– Я ничего не могу изменить… – случайно вслух произнёс он, убеждая себя.

– Не мофефь, – едва слышно даже для него прошептала Сандра.

Где-то в глубине души Акил разозлился, что сестра не трясётся, не плачет от страха, но сейчас желал лишь утешения и потому благодарно кивнул. Он пытался вспомнить то немногое, что представлял о мире за пределами деревни, но это исчерпывалось знанием, что в одном из соседних поселений отдавали часть урожая другому господину. Медленно, совсем как сестра, мальчик догадался, что, видимо, жил где-то на границе.

Ему пришло на ум упоминание Нейры, что её дядя пошёл в воины. Похоже, где-то неподалёку шла война. Акил ненадолго отвлёкся от жалостливых всхлипов, раздававшихся из толпы, и задумался, пытаясь осознать, как у кого-то находится достаточно времени и еды, чтобы пойти куда-то далеко и сражаться.

Не в силах осознать мир достаточно огромный, где подобное возможно, он потряс головой и снова вернулся в реальность. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как какой-то воин подтянул к себе Нейру. Акил не мог поверить в происходящее: она же маленькая! Она только-только выросла для свадьбы! Почему? Что от неё хотят? Они же не могут…

Подобные мысли явно посетили и остальных крестьян, вызвав громкое возмущение согнанной в круг толпы. Отец Нейры было вскочил, но девочка успела заговорить раньше, чем державший её мужчина вытащил оружие. Даже вдали на холме Акил услышал выкрикнутое жалобным голосом: «Всё хорошо!»

Дрожа всем телом, девочка сама направилась в хижину, вызвав у нападавших громкий смех, сопровождённый несколькими шутками.

Акил снова пропитался гордостью за суженную и испытал облегчение, вспомнив её слова про храбрость и признав их правоту. Она была такой умной, такой рассудительной, но при этом ей так не повезло.