ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИЯ

Другой техникой, ведущий к максимализации экспрессии, является обеспечение неструктурной ситуации. Там, где ситуация неструктурна, индивид представлен собственному выбору. Там, где нет правил взаимодействия, где поведение индивида не ограничено, он сам вырабатывает свои правила, отвечает за свои действия. Отсутствие структуры требует от индивида, чтобы он проявил творчество, а не просто хорошо играл в навязанную игру.

Отсутствие структуры является, подобно другим аспектам Гештальт-терапии, компонентом ее основного упражнения: практики континуума осознанности. Более того, уверен, что только через оценку данного аспекта упражнения терапевт способен эффективно реагировать на пациента.

В каждое мгновение континуума осознанности пациент либо следует, либо сопротивляется диктату своих желаний, импульсов момента. Что бы он ни делал, это он, кто делает. Это его выбор, а терапевт должен заставить его осознать решения, помочь ему понять, что он выбирает, т.е. что вся ответственность на нем, как, например, в следующих ситуациях:

П.: У меня челюсти сжаты. Чувствую, кулаки тоже сжимаются… сейчас затопаю ногами. Т.: Что же вы не топаете? П.: Я решил не топать…

Когда индивид не интегрирован, то, будучи представлен собственному выбору, он неизбежно выставляет свои внутренние трещины в виде конфликтов:

П.: Мне чувствуется, будто я стою и ору на всех вас!

Т.: А я вижу, что вы этого не делаете.

П.: Боюсь, что это выглядело бы смешно.

Т.: Это?

П.: Ну, я выглядел бы смешно.

Т.: Вот он ваш конфликт: орать или бояться мнения группы. Давайте-ка над этим поработаем… и т.д.

Конфликты, наиболее часто проявляющиеся во время практики континуума осознанности это нечто среднее между органичными потребностями с одной стороны и общественными правилами поведения и принятием во внимание реакции других людей с другой. Это можно суммировать дилеммой:

«Коль отрыгнуть - стыда не оберешься, а проглотить - своим же поперхнешься».

Думаю, стоит выделить, несколько важно отсутствие структуры в решении подобных конфликтов. В ситуации, где главным является правило «отказа от правил», пациент не может не признать конфликта как своего собственного. Другими словами, интерпретация конфликта как столкновения между своей сущностью и внешним миром (или общественными правилами) будет лишь отказом от собственности. Если он придерживается правила «будь собой», то здесь его свобода подвергнется серьезному испытанию. Это не обязательно означает, что в следующей подобной ситуации в жизни он не столкнется с окружающим или что в любой ситуации он должен действовать согласно своим желаниям. Это будет уже предметом выбора его зрелости. Отсутствие структуры наделит его пустотой, которую он заполнит своей экспрессией или же осознанием своей неспособности сделать это, осознанием своих конфликтов и их природы.

В групповых занятиях отсутствие структуры принимает дополнительную окраску, а правило «отказа от правил» заслуживает особого отношения.

Обычно я говорю слушателям, что наш сеанс будет своего рода разработкой истины - истины нас самих, здесь многого можно добиться, если рискнуть выразить свои чувства не только словами, но, и невербальными действиями. То, что мы говорим или делаем, может оказаться очень близким истине, но для того, чтобы очистить это от примеси самообмана, мы должны искренне делиться и действовать, исходя из переживаний момента. У этого правила тоже есть исключения, которые варьируются терапевтом. Например, одним является суппрессивная техника, выделенная в предыдущем разделе. Другое - просьба не прерывать работу терапевта переключением на кого-то одного в группе. Моим собственным правилом является формула: ограничить прерывание экспрессии, вербальных или других, интенсивными чувствами (никаких императивов или комментариев), никаких индивидуальных наставлений, максимальная спонтанность.

Другим важным компонентом в максимализации экспрессии является прямая подсказка об экспрессии, вербальной или невербальной. Такая подсказка заключает в себе основное упражнение, кроме того, пациенту требуется побуждение, чтобы он выражал свои переживания постоянно, шаг за шагом. К тому же на вербальной экспрессии часто настаивает терапевт, когда пациенту она не удается:

Т.: Что вы сейчас переживаете?

П.: Чувствую, что сержусь на замечание Джо.

Т.: А когда вы рассердились, то перестали выражать свои" переживания.

П.: Да, я еще и испугался.

На групповых сеансах вербальная экспрессия может быть стимулирована по-разному. Фритц Перл говорил: «У вас всегда есть альтернатива: прервать кого-то или прервать себя. Хочу, чтобы других вы прерывали чаще, чем себя». Полезным будет по несколько раз за сеанс просить кого-нибудь из группы сделать короткое высказывание о его переживании момента. Это служит для того, чтобы разбудить чувства или реакции, которые иначе могут заглохнуть, выделить что-то или кого-то, заслуживающего внимания, способствовать открытости коммуникационных каналов.

Техника, в которой отсутствие структуры и предписание экспрессии идут вместе, а пациенты обращаются к членам своей же группы по очереди, часто называется «круговой». Сюда подходят и вербальные, и невербальные экспрессии; как правило, «круговая» техника эффективна при одностороннем акте экспрессии, без ожидания ответной реакции. Инструкцией здесь может быть: «скажите каждому что-нибудь» или: «Скажите каждому то, что вы хотите сказать», «Скажите каждому, что вы о нем думаете» и т.д. А можно инициировать невербальную экспрессию:

«Сделайте что-то каждому из нас», «Сделайте каждому то, что вам подскажет внутренний голос, поддайтесь импульсу момента».

Такие приемы, подобно большинству в Гештальт-терапии, не следует превращать в стереотипы, где вовлекается каждый участник группы; прием становится более полезным, когда используется как часть органичного развития и в соответствии с индивидуальными потребностями в данный момент. Функция приема, в основном, в преодолении сдержанности индивида в экспрессии и при отсутствии экспрессии в межличностной сфере. Каталитический эффект других используется как стимул для извлечения того, что континуум осознанности не извлекает спонтанно.

Активная форма особенно ценна в случаях с теми, кто избегает риска, у кого трещина между вербально-интеллектуальной реакцией и их эмоционально-импульсивным поведением. В таких случаях предписание делания может либо завести индивида в тупик, либо раскрыть в нем аспект, недостижимый вербальным путем.

Кроме просьбы говорить и делать что-то по отношению к другому члену группы существует форма экспрессии, заслуживающая особого выделения, поскольку она объединяет неструктурность и инициативу: неструктурная вокализация или тарабарщина. Тарабарщина - это действие, которое не может быть запрограммировано или отрепетировано. Готовность «говорить» тарабарщину можно рассматривать как готовность сказать о неизвестном, заранее непродуманном. Однако природа такой задачи не только несмоделирована, но и экспрессивна. Каждый, кто экспериментировал с тарабарщиной, знает, насколько она отражает для каждого из нас наш собственный индивидуальный стиль и ощущения момента. Именно отсутствие структуры предопределяет тарабарщину: она послушно раскрывается для внутренней нашей реальности подобно художественному произведению.

Прием экспрессии через тарабарщину может быть очень ценным в связи с ее непредсказуемостью для стимуляции инициативы и рискованности в целом, однако у него есть и особое применение. Тарабарщина уникальна, по крайней мере, для некоторых: она способствует спонтанности экспрессии, которая иначе, т.е. словами и действиями, не получается. Таким образом, информация, несомая этими, казалось бы, бессмысленными слогами, может быть одновременно и ключом и семенем для самосознания. Иногда индивид может подвергнуть цензуре и выбраковать- весь свой гнев из высказывания, голоса, сознания, а в тарабарщине гнев обязательно проявится. Обычный голос остается непринужденным, а в тарабарщине проявляется страсть - это причина для продолжения работы над его подавленными нуждами. С тем, что высказано тарабарщиной, можно поэкспериментировать и высказать потом словами, что непременно будет способствовать осознанности.