Гири
Шрифт:
Ле Клер сказал:
– Мне думается, нам лучше, поговорить о твоем будущем. Ты; все еще полагаешь, что никто в «Менеджмент Системс» не догадывается о том, что ты работаешь на нас?
– Никто, если ты сам не сказал им. Ты взял меня посреди ночи у меня на квартире, притащил сюда и навешал на меня целую гроздь убийств женщин, которых я даже не знал.
– Для того, чтобы убивать, не обязательно знать.
– Затем ты припугнул меня тюрьмой или психушкой на тот случай, если я откажусь пахать на тебя.
– И ты стал пахать, Робби.
– Просто, чтобы ты отвязался от меня. Это вовсе не значит, что я признаю себя виновным.
– Короче, ты все еще у них и продолжаешь вести прежнюю жизнь без всяких изменений. Регулярно практикуешься в этом
Робби тут же вскочил со своего места и опрокинул карточный столик с газетами на пол. Один из агентов ФБР стал торопливо расстегивать кобуру на поясе, чтобы достать свою пушку.
– Слушай! – взревел Робби, вращая дикими глазами. – Я вот возьму сейчас и уйду отсюда! А если твои друзья у двери попытаются, – только попытаются! – остановить меня, им будет больно! Ты думаешь, меня можно напугать вашими сраными пушками?!
Он стремительно поднял руку в направлении одного из агентов ФБР. Рука Робби была скрыта в рукаве пальто.
– Я могу снести ему башку прежде, чем он успеет моргнуть! Хочешь – проверим?
Ле Клер спокойно ответил:
– Я верю тебе, Робби. – Прокурор повернулся на стуле. – Не горячись, – сказал он Робби. – Не горячитесь, – сказал он агентам. – В чем проблема? Мы с Робби прекрасно понимаем друг друга. – Он перевел взгляд снова на охранника «Менеджмент Системс». – Прежде, чем ты уйдешь, Робби, сделай мне одно маленькое одолжение. Послушай одну запись. Это все, что я прошу. Сделай это для меня, пожалуйста.
«Сморчок зеленый, – подумал про себя Ле Клер. – Человек любит, когда его постоянно гладят по головке и не повышают на него голос. Он отдаст свою конфетку только своему папочке. А этим папочкой для Робби сейчас являюсь я. Собственной персоной».
Ле Клер щелкнул пальцами.
– Доминик?
Второй агент, в руках у которого находился небольшой кейс, подошел к карточному столику, поставил его на место, положил на него кейс, открыл его ключом, достал оттуда небольшой магнитофон, поставил его на столик и отошел обратно к двери.
Ле Клер сказал:
– Присядь, Робби. В ногах правды нет. Это не займет много времени. Ты нам, в частности, рассказал о трех публичных телефонах-автоматах, по которым Спарроухоук держит связь с людьми Молизов. На все три мы поставили «жучки». Как было в случае с беднягой ЛоСицеро. Помнишь то время, – месяц назад, – когда ты был на Кайманах и вместо босса к трубке подошел Деккер?
Робби нахмурился.
– Да, но я не сказал тебе ни одного дурного слова о майоре и не собираюсь это делать.
Улыбающийся Ле Клер легко коснулся пальцами своих губ, давая тем самым понять, что требует тишины. Затем он включил магнитофон, установил громкость и откинулся на спинку своего стула, замерев в любимой позе – руки за головой. Улыбка, казалось, навсегда прилипла к его роже.
Щелчки, указывающие на то, что кто-то набирает чей-то номер телефона.
Три гудка.
Кто-то повесил трубку. Возврат монеты.
Монета опять посылается в приемник. Щелчки. Набор номера. Трубку снимают после первого же гудка. Гран Сассо сказал:
– Да?
– Это Спарроухоук. Получил твое послание. Что у тебя за проблемы?
– У нас состоялся разговор. У меня и у Альфонса. И мы кое-что решили.
– Что же?
– Мы очень внимательно проглядели материалы, по которым составлено обвинение сенатора Дента. Подшили каждую вшивую газетную заметку, собрали все слухи, взяли информацию от некоторых наших людей, работающих в системе. И в конце концов пришли к выводу о том, что сенатора заложил кто-то, кого мы все хорошо знаем. И этот «кто-то» работает в твоей первоклассной организации, которой ты имеешь честь руководить.
– Абсурд. Это все равно что подозревать меня самого, а мне это не нравится.
– Твою кандидатуру мы тоже рассматривали, не волнуйся. Но мы не смогли найти убедительный мотив. Для стукачества. Кстати, одна из причин того, что я попросил тебя позвонить мне, а не назначил с тобой встречу, кроется в том, что я далеко не уверен, что кто-то из твоих людей тайно не следит за мной. Скажу даже больше: этот человек существует и о каждом твоем движении докладывает федералам.
Спарроухоука пробило искреннее негодование.
– Может, ты объяснишь мне все наконец?
– Англичанин хочет услышать объяснения? О'кей, господин англичанин, будут вам и объяснения. Этот человек знал о том, что недавно Дент просил и получил от нас денег на покупку акций, которые ему посоветовал приобрести знакомый сенатор из Аризоны. Этот человек знал о том, что у сенатора есть проценты в новой арене на острове. Этот человек знал о том, что мы вкладывали деньги в избирательную кампанию сенатора через делаверские холдинговые компании и агентства по торговле недвижимостью. Этот человек знал о том, как передвигаются деньги во всех наших структурах, откуда исходят и куда уходят. Я тебе говорил о редакторе экономического отдела одной нью-йоркской газеты? Тот, который получает от нас гонорары за рекламу тех акций, на которые мы делаем заказ? Так вот твой стукач сдал федералам этого журналиста вместе с сенатором.
– Не пони...
– По-моему, тут все ясно. Ты не понимаешь, а следовало бы давно понять. Лично мне плевать на сенатора. Пусть его хоть завтра кинут к крокодилам. Но сенатор – важное звено во всей нашей стриктуре. Очень обидно, когда приходится терять такие звенья. Особенно по вине какой-то сволочи. И есть эта самая сволочь, которая, как оказалось, очень многое знает. Больше всего меня волнует вопрос о движении денег. Он знает, похоже, все по этому вопросу. Не знаю, что он успел уже заложить, а что не успел, но ущерб принес немалый, это видно уже сейчас. Так вот, господин Спарроухоук, ты находишься слишком близко к этой проблеме и должен уделить ей столько внимания, сколько она заслуживает. Я же, старик-итальянец, который любит посидеть в теньке и подумать над разными проблемами. Я мозг, а ты руки. Я в уме просчитываю путь выхода из затруднения, а ты реализуешь мою задумку. – Гран Сассо долго молчал. Потом сказал: – Словом, повторяю: кто-то из близких к тебе людей настучал на сенатора. Вот, что я тебе хотел сказать. Но это только первое.
Голос Спарроухоука был хриплым.
– Ты что, намекаешь на моего секретаря?..
– Ты дурак! Дурак! – тон Гран Сассо был ледяным и оттого страшным. – Ты меня только что оскорбил. Ты говоришь со мной так, как будто я какой-то школьник, которому показывают блестящий камешек и говорят, что это рубин, а он и верит. Не вздумай еще хоть раз говорить со мной столь неуважительно! Понял?
– Понял.
– Ладно, хватит ходить вокруг да около. Я говорю о твоем молодом друге Робби Эмброузе. Он был у тебя курьером и крутился как раз вокруг многих наших денежных дел. Это ведь ты выбрал его и привел его к нам. Это он доставил деньги для сенатора в Вашингтон. И гонорар для газетчика – тоже он. Вот о чем я тебе толкую, англичанин. Он знал о том, как наши деньги переправляются с Кайманов в делаверские холдинговые компании. Твой молодой друг, вот о ком мы сразу подумали с Альфонсом.