Гири

Робби подошел к погибшим ближе.

– Видишь? Смотри-ка, я так и знал! Эти женщины убили себя не в живот. Смотри сюда. Ударили себе в шею. Правильно. Именно так женщины должны совершать сеппуку в соответствии с традициями. Находишь нужную артерию и погружаешь туда лезвие. А эти ножи называются кай-кен. Специальное оружие, предназначенное для женщин. Вообще-то его нужно использовать для самообороны, но некоторые японки и нападали с ним.

Спарроухоук содрогнулся.

– Господи, откуда у них взялось столько мужества?!.. Ну, откуда?!..

Они спустились вниз.

Чихара все так же лежал на полу. Изуродованные, сочащиеся кровью руки покоились на его ляжках. Кровь капала также из уха в том месте, где Робби проткнул его к-баром. Японец взглянул на Спарроухоука взглядом, исполненным вызова и презрения. Англичанину стало не по себе. Внутренний голос подсказывал ему просто убить этого человека и поскорее покинуть страшную виллу.

– Не по своей воле умирать легко, – проговорил хрипло Чихара. – Трудно умирать по собственному выбору. Вам это не дано.

Спарроухоука так и подмывало убить его. Но Полю Молизу, который здесь заказывал музыку, нужно было совсем другое.

Он сказал Чихаре.

– Они мертвы. Разве тебе не больно это слышать?

Японец отрицательно покачал головой. Широкая улыбка стала расползаться по его круглому лицу, испачканному кровью.

– Ты лжешь!

Чихара отвернулся в другую сторону.

– Я сказал, что ты лжешь! Скажи мне, что ты лжешь! Иначе я тебя сейчас убью!

– Ты не убьешь меня. А женщины спаслись от тебя. Мы одержали победу. Самураи не испытывают страха перед ши.

Спарроухоук глянул на Робби, который тут же перевел:

– Ши значит смерть.

Женщины... Теперь Спарроухоук понял то свое чувство, которое испытал, увидев их в той комнате. Это было смешанное чувство страха и горечи обмана. Они обманули его ожидания. Они в чем-то превзошли его... Да, пожалуй, они одержали над ним победу.

Чихара сказал что-то по-японски. Робби улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, брат, ничего у тебя не выйдет, так и знай. – Переведя взгляд на Спарроухоука, он с усмешкой объяснил: – Этот парень говорит, что отомстит нам, даже если мы его убьем прямо сейчас. Мне отомстит. Тебе. Дориану и Молизу. Он говорит, что нам его уже не остановить на дороге мести. Всех нас перережет. Это у японцев такие предрассудки. Якобы можно достать обидчика даже после смерти.

– Почему у них были связаны лодыжки?

– Это такая часть ритуала. Когда женщина решается на сеппуку, она связывает себе ноги, чтобы защитить тем самым свое целомудрие. Во время агонии ноги могут раздвинуться в разные стороны и парни получат бесплатное удовольствие глянуть погибшей под юбку. Японцы аккуратны во всем, даже в таких мелочах.

Дориан, все еще державший на мушке сбившихся в кучку и притихших от суеверного ужаса слуг Чихары, встретился глазами со Спарроухоуком и спросил:

– Эй, Птица! Что с этими-то делать?

Спарроухоук только коротко кивнул.

Неправда, что жизнь и смерть человека находится только в руках бога. Неправда, по крайней мере в отношении смерти.

Робби был наготове и ему не нужно было ничего объяснять. Оружие было снято щелчками с предохранителей и в следующую секунду все трое открыли бешеный огонь по несчастным. Обреченные вьетнамские мужчины и женщины заметались под выстрелами, поднялся страшный визг. Кто-то умолял о пощаде, кто-то безуспешно пытался убежать. Пули откалывали от стен штукатурку, разбивали стекла окон, отбивали щепы от мебели. Метавшиеся в истерике слуги один за другим падали на пол, сраженные огнем. Кого-то даже отшвыривало пулей далеко назад в стену. Гильзы скакали по татами под ногами убийц, словно медные насекомые.

Наконец Спарроухоук поднял руку и стрельба прекратилась. Голубой дымок поднимался из стволов разогретых винтовок. Перед тремя убийцами в разных причудливых позах лежали тела изуродованных и изувеченных пулями вьетнамцев, полузасыпанные опавшей штукатуркой, щепками от мебели и осколками стекла из окон и французских дверей гостиной, которые тоже были разбиты. Трупы несчастных очень походили на окровавленную рванину, лохмотья.

«Дело сделано», – подумал равнодушно Спарроухоук.

Он сплюнул себе под ноги.

– Берите с собой япошку и уходим отсюда, пока не нагрянули его дружки.

В грузовике Робби сел за руль. Спарроухоук опустился на сиденье рядом с ним. Дориан и связанный по рукам и ногам Чихара были в кузове, укрытые среди тюков с кое-какой домашней утварью, которую японец хотел вывезти с собой из страны. Здесь же были и деревянные ящики с золотом.

Спарроухоук отчетливо слышал, как Дориан роется в мешках и чемоданах. Жлоб! Что от него-то еще ждать? Безмозглая задница этот Дориан... Жадный до мозга костей.

Спарроухоук добился от Молиза, чтобы Робби и Дориану за работу заплатили каждому по сотне тысяч долларов. Это же целое состояние! Нет, все равно будет рыться в вонючих чемоданах! Жлоб.

Впрочем, англичанин недолго размышлял о недостатках и пороках Дориана Реймонда. Акция, на которую они сегодня отправились, еще не могла считаться законченной.

Отъехав от виллы на полмили, грузовик съехал к обочине дороги. Спарроухоук настроил рацию и передал, что ракетный налет можно начинать.

Через несколько минут с красивейшим домом было покончено.

Спарроухоук подумал о Раттенкаттере, усмехнулся и покачал головой. От него просили устроить бомбежку и он ее устроил. От него просили убрать Манни Деккера на сорок восемь часов куда-нибудь подальше от виллы, он сделал и это. Оказывается, Раттенкаттер иногда все-таки способен держать свое слово.

Наступила темная тишина и теплая ночь. Где-то за городом грохотала артиллерийская канонада. Грузовик медленно двигался по широким бульварам, засаженным тамариндовыми деревьями. Спарроухоук и Робби ощупывали внимательными взглядами каждого велосипедиста, проезжавшего рядом, каждого мальчишку-попрошайку, сидевшего вдоль дороги, каждого старика в конической шляпе вьетнамского крестьянина, каждую девчонку-проститутку. Любой человек мог быть наводчиком вооруженной банды, пронюхавшей о золоте в кузове грузовика. Оружие было снято с предохранителей, согласно приказу Спарроухоука. Гранаты были разложены под рукой.