Гири

Слова ребенка. Наивные, правдивые и бесхитростные. Прямо в цель. Ему было сейчас очень больно... Он мог понять ее чувства. У него у самого в жизни бывали черные моменты, когда он чувствовал, что его не любят. Обман в любви повергает человека в состояние близкое к смерти. Может быть, это состояние еще даже хуже смерти...

– Прости, – сдавленным голосом проговорил Деккер. – Мне никогда не было наплевать на тебя. Ты была мне очень дорога... Правда. Я не хотел делать тебе больно...

– Я замолвлю за тебя словечко, Манни! Ты был со мной человеком слова. Ничего не обещал и поступал в соответствии с этой установкой.

У Манни все же хватило смелости еще раз поднять на Ромейн глаза. Затем он как-то неопределенно пожал плечами и повернулся к двери.

Когда он ушел, она медленно закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и вновь заплакала. Ее худенькие плечи содрогались. Затем открылась дверь в спальню и из нее показался Дориан... Он быстро подошел к своей жене и обнял ее.

– Все хорошо, – проговорил он. – Все будет хорошо. Отныне у нас с тобой все будет прекрасно. Как я и говорил. У меня столько денег, что хватит до конца жизни нам обоим. И еще останется. Мне только осталось продать тот список, о котором я тебе рассказывал. А потом мы с тобой уедем отсюда. Куда-нибудь на курорт. К морю и солнцу.

Он поцеловал ее в голову, нежно прикоснувшись губами к волосам. Затем стал гладить их.

– Прошу тебя, милая, дай мне еще один шанс! Я готов встать перед тобой на колени, я готов... я готов... Я не знаю... Все сделаю! Ты прости, я никогда не умел красиво говорить... Я люблю тебя. Люблю. У меня нет других слов. Я отдам все свои деньги только за то, чтобы ты дала мне еще одну возможность, Ромейн! Прошу тебя, давай попробуем!

Ее руки медленно обвились вокруг его талии. Она спрятала лицо у него на груди.

Впервые за много лет Дориан заплакал.

– У нас все получится, – пробормотал он сквозь слезы. – Вот увидишь...

* * *

– Ле Клер слушает. Кто это?

– Деккер. Я только что от Ромейн Реймонд. Звоню из телефонной будки недалеко от ее квартиры.

– Так... Судя по вашему голосу, вас разлюбили! Что там случилось, черт возьми? Она что, сорвала с вас маску? Как ей это удалось? Такая наивная дурочка...

– Я нашел Дориана Реймонда.

– Вот это мне нравится больше. Вот такой работы я и ждал от вас, когда включал в состав федеральной оперативной группы. Где он шатается?

Деккер оглянулся на дом Ромейн.

– Там, где вы совсем не ожидали на него наткнуться. У своей жены.

Ле Клер, похоже, стукнул кулаком по столу и расхохотался.

– Эй, приятель, ты что, дуришь меня, старика? У своей жены?! Вот так сучка! У своей жены... И вы были там в это же самое время! – Ле Клер снова заржал.

Никогда еще Деккер не чувствовал по отношению к своему начальнику такой лютой ненависти и такого огромного презрения.

– Да. Мы предпочли друг друга «не заметить».

– Господин Манфред, – сказал в трубку довольный прокурор, не догадываясь о настроении детектива. – Вам никто не говорил раньше, что вы ведете удивительно интересный образ жизни?

* * *

Спарроухоук вывел единственно возможное заключение, исходя из проведенного аналитического расследования: само существование на этом свете Мишель Асамы ставило его собственную жизнь под серьезную угрозу. Доказательства этого вывода лежали перед его глазами на столе в виде короткого, но насыщенного последнего доклада.

Хотел он того или не хотел, нравилось ему это или не нравилось, но он вновь вынужден был стать охотником. Это был его единственный шанс выжить. Его жизнь зависела теперь от того, удастся ему навсегда раскрыть тайну молодой японки или нет.

Доклад был разложен по отдельным страничкам на столе. Спарроухоук ткнул своей золотой ручкой в ту страницу, которая задевала краем фотографию его жены и дочери, вставленную в дорогую рамку.

– Смотри сюда, Робби. Вот тебе список имен. Три японских джентльмена, каждый из которых связан с нашей мисс Асамой. Господин Кнейдзи Дайго. Господин Нобору Абе. Господин Шигейдзи Шина. В Японии они считаются довольно влиятельными людьми. Первые двое – банкиры. Уважаемые, процветающие, могущественные. Третий, господин Шина, интересен для нас не меньше, а куда больше. Это одна из первых фигур, – если не первая, – в японской военной разведке. Умен и талантлив, как мне говорили, чертовски! А теперь передвинемся на следующую страницу. Вот она. Взгляни. Разреши представить тебе господина Теттсуо Ишино. Посмотрим, каким же образом, господин Ишино добывает себе хлеб насущный? Правильно. Возглавляет торговлю алмазами в Амстердаме.

Спарроухоук швырнул золотую ручку на стол.

– А теперь шарада. Что общего между этими четырьмя японскими джентльменами, кроме того, что они японцы и являются богатыми, влиятельными людьми? Дело в том, что все они были членами «Джинраи Бугаи» или войск «Божественного Грома».

Робби проговорил:

– Пилоты – камикадзе...

– Ты абсолютно прав, мой мальчик! Пилоты-камикадзе. Те из них, кому было отказано по разным причинам в возможности с честью умереть за родину, представляют ныне объект нашего интереса. Надеюсь, тебе не нужно рассказывать о «Джинраи Бугаи»? Ты ведь у нас эксперт по восточной военной культуре. Камикадзе, насколько мне было известно, мог остаться в живых лишь в трех случаях. В случае нелетной погоды. В случае обнаруженной неисправности транспортного средства. И в случае окончания войны. Итак, четверо наших друзей выжили. Но я скажу вам больше, дорогой друг! Все четверо во время войны служили в одном подразделении самоубийц с Джорджем Чихарой.

– Ого!..

– Вот именно! Ого!

Робби покачал головой.

– Но, майор, этого не может быть. Вы говорите, что Мишель Асама, возможно является родственницей Чихаре и, может быть даже, кому-нибудь из этих джентльменов. Что она приехала в Америку с единственной целью: чтобы отомстить за то, чтобы было сделано с ее семьей шесть лет назад в Сайгоне. Все логично, все правильно, но вы, по-моему, забываете одну вещь, майор. Очень существенную. Разве мы позаботились не обо всех членах семьи Чихары в ту ночь на его вилле?

Спарроухоук хмыкнул и поднял вверх указательный палец.

– Вот, Робби! Вот вопрос вопросов! Ну-ка, прокрути свою память назад, старик. Припоминаешь машину, которая подъезжала было к вилле, а после крика Чихары быстро скрылась? Помнишь наши попытки дознаться у господина Чихары, кому это он подал предупредительный сигнал?

Робби ухмыльнулся.

– О, да! Еще как помню! Вы тогда решили было проткнуть ему яйца пистолетом, стрелявшим дротиками. И машину я помню. Кто-то появился и тут же исчез, не попав в мышеловку. Но разве мы не нашли трех мертвых женщин наверху? Старуху и двух молоденьких леди?

Англичанин положил на плечо Робби свою руку.

– Да, нашли, старик. Но с чего это мы вдруг решили, что перед нами семья Чихары в полном составе? Это было логично предположить и мы, предположив, ничего не стали проверять. А стоило проверить... Возможно, тогда мы бы отнюдь не благодушествовали все эти шесть лет.

Робби даже потряс головой, словно хотел отделаться от наваждения.

Спарроухоук хлопнул в ладоши.

– Итак, что мы имеем? Банду из отставных пилотов-камикадзе, которым повезло остаться во время войны в живых, у которых сегодня есть все, что нужно хорошему человеку, – деньги, власть, влияние, – и которые, по моим прикидкам, полны желания оказать действенную поддержку дочери или родственнице своего бывшего собрата по оружию. Банкиры дают деньги, а джентльмен из разведки дает то, что мы привыкли считать самой ценной вещью на свете, – информацию.