Гламур

Несмотря на указанную ошибку, по соотношению потерь и достигнутых результатов война эта стала для России одной из лучших в ее истории. Особенно учитывая тот факт, что противником была первоклассная европейская армия. Причем, если бы не глупое благородство, проявленное русскими в марте 1809 г., то пожелание Наполеона о полном захвате Россией Швеции могло бы сбыться. Впрочем, другое его пожелание сбылось — прекрасные питерские дамы больше никогда не слышали грохота шведских пушек. Швеция вообще больше никогда ни с кем не воевала. Точнее, в 1813 г. она присоединилась к антифранцузской коалиции (когда Наполеон уже был разгромлен в России и война перенесена в Европу), но это было чистейшей формальностью, в боях шведы не участвовали. Во время Крымской войны 1854-1856 гг. Англия и Франция очень активно соблазняли Стокгольм объявить войну России и вернуть Финляндию, но шведы не соблазнились. С них хватило четырех войн. Видимо, они понимали, что реванш может не получиться. Или, того хуже, если реванш поначалу получится, через несколько лет русские всё отыграют, может быть, даже с процентами.

И в последующие годы, обладая достаточно мощной и хорошо подготовленной армией, шведы умудрились не втянуться ни в одну из мировых войн, а потом не вступить в НАТО. Возможно, сейчас их затянут в строительство армии Евросоюза (сегодня ВС Швеции, вместе с ВС Великобритании, Франции, Германии и Италии входят в большую пятерку армий ЕС), но это будет совсем особая история.

Русская армия в войне 1808-1809 гг. провела много очень успешных сражений (чего стоит одна только оборона Каменским Умео), а уж ледяные походы Барклая и Багратиона должны быть прославлены и канонизированы историками. Особенно учитывая, что эти генералы прославились тремя годами позже в России. Но почему-то не сложилось. Кроме причин, указанных в начале статьи, есть, может быть, еще одна: у нас не любят побед, одержанных не числом, а умением, малой кровью, могучим ударом. Все это только лозунги, а ценятся победы наиболее кровавые и тяжелые.

Со стратегической точки зрения захват Финляндии стал выдающимся успехом русских, столица страны, в начале 1808 г. находившаяся рядом с границей, в конце 1809 г. оказалась вдали от нее, в почти полной безопасности. Правда, всерьез воспользоваться этим успехом русским не удалось. Более того, Финляндия, сохранившая почти полную внутреннюю автономию (вплоть до собственных валюты и армии) и не подвергшаяся русификации, стала серьезной головной болью для руководства страны. А в 1917 г. была не просто потеряна, но сразу превратилась в опасного противника (в «незнаменитой войне», а потом и в ходе Великой Отечественной финны продемонстрировали великолепные боевые качества). Правда, в 1944 г. нейтрализовали и его. Видимо, тоже навсегда.

Похитители младенцев

Неравный брак: мужская и женская версии

Евгения Пищикова

Особенно часто к теме неравного брака, межвозрастного любовного союза обращаются женские журналы.

Сначала (лет десять тому назад) писали только о мужчинах — те как раз приноровились в массовом порядке бросать старых жен и заводить себе новых, молодых. Очень несправедливо! Оставлять равных, чтобы жениться на неравных, — мыслимое ли дело? Однако в самом скором времени возмущенная интонация как-то сбилась, поблекла — во-первых, стало ясно, что особенно склонны к несправедливости мужчины более или менее состоятельные, а значит — рекламоемкие.

Потом решительно омолодились редакционные коллективы (сорокалетнюю сотрудницу глянца днем с огнем не сыщешь); построились лесные рублевские версали, и стало заметно, что ни один богач не заехал в новые апартаменты со старой женой (им оставили московские трешки и воспоминания о совместно проведенном студенчестве), весь артистический бомонд переженился по новой, и как-то само собой вспомнилось, что некоторая возрастная разница между мужем и женой — пожалуй, норма, освященная традициями и здравым смыслом, и чем эта разница больше, тем больше может быть уверена молодая супруга в незыблемости своего счастья. Наши богачи — с их юношескими, быстрыми, горячими деньгами в карманах и в головах — просто еще не начали стариться по-настоящему, всерьез, целым поколением. Так, чтобы мерзнуть в кальсонах, чтобы под крыльцом умирали любимые старые собаки, чтобы начать с тоски разговаривать со стариками-слугами и ненавидеть стук каблуков бодрой подтянутой, молодой, бесконечно равнодушной пятидесятилетней жены. Так, чтобы даже деньги старели и переставали работать.

Это у них все впереди, а пока женские журналы (и общественное мнение, и массовая культура) разрешили мужчинам безнаказанно играться в cradle robbing — похищение младенцев из колыбели. Чрезвычайно мне нравится это английское выраженьице, означающее как раз склонность к брачным союзам с младшими по возрасту партнерами. «Дитя, оглянися; младенец, ко мне, веселого много в моей стороне: цветы бирюзовы, жемчужны струи; из золота слиты чертоги мои».

Мужчинам разрешили шалить — и (в последнее время) принялись за женщин. А им можно похищать младенцев без репутационных потерь? Общественный авангард, женский сводный отряд эстрадных звезд, уже давно занимается подворовыванием юнцов. Пугачева, раскормив несчастного Киркорова до нетоварного вида, чуть было не пошла под венец с кривлякой Галкиным; Долина позволила себе молодого гитариста, Аллегрова — танцора (впрочем, кажется, уже выгнала), Надежда Бабкина нашла свое счастье с неким Евгением Гором — молодым человеком, отличающимся удивительно духовным выражением лица. Нет, действительно, дал Бог человеку особенное лицо, дышащее светлой, возвышенной печалью. Бизнес-элита начинает подтягиваться — Яна Рудковская, к примеру. Или даже что Яна Рудковская! Чрезвычайно обсуждаема в свете Марина Кузьмина, загадочная женщина с мужским бизнесом, будто бы купившая телеведущему Малахову его знаменитую квартиру с видом на Кремль...

И вот начали появляться в глянце обзорные статьи, обсуждающие феномен женской версии неравного супружества. Приводится статистика — ежегодно в Москве заключается шестьдесят тысяч брачных союзов, и в каждой десятой паре невеста старше жениха более чем на семь лет. Шесть тысяч ежегодно. Десять процентов. Процент, между прочим, большой. И для меня — неожиданный. Одной Пугачевой тут не прикроешься. И потому публикуются истории из жизни «простых» людей: «Почему, когда она молодая — это хорошо, а когда женщина старше мужа — плохо? Давайте разберемся в сложившейся ситуации вместе».

«После свадьбы Ленки с Мишкой ее не узнать. Раньше это была типичная Людмила Прокофьевна (героиня фильма „Служебный роман“ — Е. П.), которая, вжав голову в плечи, бежала на работу, затем в садик за маленьким и в школу за старшей, а по вечерам ее ждали уборка, стирка и приготовление борща на завтра и заучивание очередной теоремы. Сейчас это женщина, которая в свои 40 с хвостиком, выглядит не старше 30, ухоженная, одетая с иголочки, а главное — счастливая и влюбленная. А причина такого перевоплощения — ее 32-летний супруг. И сколько было разговоров, что пора уже внуков нянчить, а она замуж собралась, и сколько было переживаний. Но прошло уже около 3 лет, а она все также парит над Землей, как в свой медовый месяц, глазки светятся, и скоро у них ожидается прибавление в семействе. Так что жизнь после 40 только начинается» (LadyCity.ru). Текст я цитирую оттого, что он в достаточной степени типичен. Конечно, яркость нарисованной картинки завораживает — так и видишь эту недостоверную Ленку со светящимися глазками и хвостиком, парящую над землей. А почему Ленка недостоверна? А потому, что без имущественной интриги (он богач, она молода; он амбициозен, но беден, она состоятельна или со связями, или из хорошей семьи) обыватель в межвозрастную любовь не верит. Обыватель, впрочем, вообще в любовь не верит.

Поэтому для нас, обывателей, в более разумных статьях и описывается более разумная (понятная) модель: «Эти браки успешны, стабильны и полноценны, потому что неравный брак — это роскошь людей состоявшихся, которые всегда могут сказать окружению: я так хочу!»

Итак, общественное мнение (пока) склоняется к следующей идеологической конструкции. Неравный брак социален, это гламурный способ потребления брачного партнера. Он доступен только состоятельным людям.

Общественное одобрение или осуждение такого рода союзов связано с традиционным взглядом на «можно» и «нельзя». Что мужчине можно (направлять более слабого партнера, руководить им и властвовать), то женщине нельзя; что девице можно (разделить с мужем заработанное им состояние), то юнцу нельзя.

Очевидно, взгляд этот груб и слишком «плавает по поверхности». Ясно одно — за последние пятнадцать-десять лет чрезвычайно изменилось само понятие «удачный брак» и чрезвычайно изменился брачный рынок.

Крестьянский брак

«Мы с 43 года учились раздельно. В 46 году даже выпускные вечера в мужских и женских школах было решено проводить с разницей в день. И вот представь себе Красную площадь, по которой ночью гуляет пять тысяч девственниц в белых платьях. Такого больше никто никогда не увидит. Время изменилось безвозвратно», — так говорила мне Мирра Вениаминовна Загорянская (вдова маршала авиации В. Н. Тимошенкова). Вот эти пять тысяч девственниц в белых платьях, на мой взгляд — идеальная метафора советского брачного рынка. Мирра Вениаминовна написала мемуары, и каждая страница этого интереснейшего труда посвящена, в сущности, одной теме — феномену неравного супружества. Всю свою жизнь Мирра Вениаминовна оценивает именно с точки зрения брачной карьеры.

Супруг ее был чрезвычайно популярен в артистических московских кругах — насмешливый и наблюдательный собеседник, неутомимый, радушный и хлебосольный хозяин, средоточие блестящего дружеского кружка. В этом кругу маршал (помимо всех прочих своих безусловных заслуг) был широко известен еще и тем, что послужил прототипом авиатора Уфимцева из фильма «Добровольцы». Все в его судьбе совпадало со сценарием — даже знакомство с Миррой Вениаминовной на Красной площади. Действительно, в ночь выпускного бала юная Загорянская в белом платьице смело подбежала к Василию (сверкающий мундир, две звезды Героя Советского Союза) и пригласила его на свидание.