Глаз Эвы

– Что это ты так покраснела?

Она вздрогнула и постаралась взять себя в руки.

– Да так, задумалась.

– От Эммы что‑нибудь слышно?

– Да приедет она. Ты что, считаешь, я плохая мать?

Он откашлялся.

– Ну, не самая плохая. Ты делаешь все, что можешь. Нельзя сказать, что кто‑то вообще может быть идеальной матерью, во всяком случае для Эммы.

Он похромал за ней в дом и направился на кухню.

– Мне иногда кажется, что ты больше переживаешь из‑за этой девочки, чем из‑за меня когда‑то.

– Ясное дело. Подожди только, когда сама станешь бабушкой. Это словно новый шанс, ты можешь сделать что‑то лучше, чем в первый раз.

– Ты и в первый раз был неплохим отцом.

– Несмотря на то что мы переехали?

Она обернулась, в руке у нее был фильтр для кофейной машины.

– Ну конечно.

– А я думал, ты так мне этого и не простила.

– Ну, возможно. Но всем свойственно ошибаться, и ты ничуть не хуже других.

– Нет, я так думал из‑за твоей подруги, ты ведь лишилась лучшей подруги – это, конечно, серьезно. Как же ее звали?

Голос его звучал вполне невинно.

– Э‑э‑э… Май Бритт.

– Май Бритт? Да нет, неужели ее и правда так звали?

Она высыпала кофе в бумажный фильтр и затаила дыхание. К счастью, он был уже стар, и память у него была не такая хорошая, как раньше. Но до чего же паршиво она себя чувствовала! Как быстро она научилась врать! Лживые слова слетали у нее с языка легко и непринужденно, прямо как бабочки!

– На самом деле тебе тоже не хватает Эммы, вот почему ты ко мне зачастила. Слушай, а если она теперь так много времени проводит у Юстейна, тебе не придется платить алименты? Ты что‑нибудь об этом знаешь?

– Ему это и в голову не придет.

– Я только хотел сказать, что тебе надо быть осторожной. Эта его дама, насколько хорошо ты ее знаешь?

– Я ее вообще не знаю. Меня это не интересует. Знаю, что она блондинка с большими сиськами.

– Ты должна быть осторожна, а вдруг ей придет в голову что‑то в этом роде.

– Папа! – Эва резко повернулась к нему и простонала: – Не забивай мне голову лишними проблемами, у меня их и так хватает!

Он смутился и стал смотреть в пол.

– Прости. Я просто пытаюсь выяснить, что тебя мучает.

– Спасибо, но у меня все под контролем. Сядь. Тебе надо высоко держать ноги, а ты этого никогда не делаешь. Кстати, ты пользуешься электрическим пледом, который я тебе подарила?

– Я забываю его включать в розетку. Я старый человек и не могу запомнить все эти мелочи. Кроме того, я боюсь короткого замыкания.

– Значит, мы купим таймер или как это называется.

– Ты что, наследство получила?

Наступила тишина. Первые капли кипятка просочились через фильтр, и кухню наполнил восхитительный аромат кофе.

– Нет, – ответила она. – Но я не собираюсь больше допускать, чтобы отсутствие денег отравляло мне жизнь!

– Ага, значит, у тебя завелся собственный печатный станок!

Он уселся, очень довольный собой.

– Я хочу еще и стаканчик «Тиа Мария» [31] .

– Знаю.

– Что ты знаешь? Что сегодня пятое октября?

– Да. Я не забыла этот день, я его никогда не забуду. Ты выпьешь «Тиа Мария» за маму, как она тебя просила.

Он получил рюмку своего ликера. Они пили кофе, сидели и смотрели в окно. Оба молчали, но в этом не было ничего необычного, они часто молчали вместе. Сейчас они смотрели на соседский сеновал, на липу – ее листья окрасились в кроваво‑красный и желтый цвета, – и оба заметили, что кора с одной стороны облезает.

31

Ликер.

– Значит, скоро они это дерево срубят, – тихо проговорил отец. – Посмотри. На этой стороне и веток‑то почти не осталось.

– Ничего страшного. Конечно, без этого дерева здесь будет очень голо.

– Это какая‑то болезнь у деревьев. Липа все равно погибнет.

– Неужели непременно надо рубить огромные деревья только потому, что они уже не безупречны?

– Нет. Просто это дерево больное. Он, кстати, уже и новое посадил. Вот там, слева.

– Вот этот прутик?

– С этого все и начинается. Он будет расти и расти, а вырастет только лет через сорок‑пятьдесят.

Эва отхлебнула кофе и украдкой посмотрела на часы. Наверняка он уже давно дома, прочитал ее записку, может, обсудил с женой, а стоит ли продавать. Нет, это вряд ли, ничего он с ней не обсуждает, он сам принимает решения. Но не исключено, что он позвонил какому‑нибудь приятелю, чтобы выяснить, сколько можно попросить за «Манту» в хорошем состоянии. Она надеялась, что ему не придет в голову спросить об этом у нее. Она понятия не имела. Она могла бы ответить, что ей надо это выяснить. Может, как раз сейчас он стоит и намывает свое сокровище, чистит салон пылесосом. Или же он прочитал записку, презрительно фыркнул и выкинул ее. Вполне возможно, что листок просто выдуло ветром из‑под «дворников», и он ее вообще не прочитал. Наверное, он сейчас сидит и смотрит телевизор, пьет пиво, а ноги положил на журнальный стол. А жена порхает вокруг и шикает на мальчика, чтобы он вел себя потише, во всяком случае, пока папа смотрит «Новости». А может, он поехал в город со своей компашкой, чтобы поиграть в боулинге. Она размышляла над этим, продолжая маленькими глоточками прихлебывать кофе. И вообще, может быть тысяча разных причин, по которым он не звонит. Но была еще одна возможность: деньги. Посмотрим, настолько ли он до них жаден, как она. Во всяком случае, она думала, что не меньше. Не стоит забывать и о том, что, продав машину, он ликвидирует свою связь с убийством. Она поднесла чашку к губам, глаза ее были прикованы к больному дереву за окном, как вдруг раздался звонок. Она вскочила, кофе потек по подбородку.

– Что случилось? – Отец удивленно уставился на нее.

– У тебя телефон звонит, пойду возьму трубку.

Она пробежала через комнату и вихрем влетела в кабинет. Осторожно прикрыла дверь. Надо немного успокоиться, прежде чем отвечать. Дрожащими пальцами она схватила трубку. Может быть, это вообще не он? Может, это отцовская помощница по хозяйству – звонит сказать, что приболела. Или же это звонит Эмма. Да вообще – может, кто‑то номером ошибся!

– Лиланд, – произнесла она негромко.

Сначала было тихо. Потом он заговорил, голос был какой‑то неуверенный, как будто он боялся, что его кто‑то разыгрывает. Возможно, убийца почуял опасность.

– Да, я по поводу «Опеля Манта». Можно Лиланда?

– Это я. – На секунду она потеряла дар речи, услышав его голос. – Значит, вас это заинтересовало?

– Ну, скорее это вас заинтересовало. Я, правда, думал, что писал мужчина.

– А что, это имеет какое‑то значение?

– Да нет, что вы. Если вы только понимаете, о чем речь.

– О господи! – Она хохотнула. – Речь о деньгах, разве не так? В этом мире практически все продается, вопрос только в цене.

Она выбрала нагловатый тон.

– Да‑да, но уж тут цена должна быть особенно подходящая.

– Что ж, если машина так хороша, как она выглядит. ..

Сердце ее буквально выпрыгивало из груди. Он заговорил обиженным тоном. И ей стоило больших трудов сдержаться – так стало противно.

– Машина – супер. Только чуть‑чуть масло подтекает.