Глина

Все сводится к личности. Как говорят в школе: не делай двойников, если не можешь с ними расстаться.

Я поднял пистолет.

– Ну что, приятель, мне…

И тут я снова это услышал. Произнесенное шепотом имя.

– Мо-ор-р-ри-ис-с-с-с-с-с!

Я моргнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это чувство можно пережить только в настоящем теле. С настоящей душой, при наличии той нервной системы, которая реагировала на тени во тьме, когда тебе было шесть лет.

– Хм… Я тебя знаю?

– Не так хорошо… как я знаю тебя.

Я убрал оружие. Разбежался, подпрыгнул и, ухватившись за край бака, подтянулся. Легко, даже не вспотел. Одна из важнейших ежедневных задач, когда ты реальный, состоит в поддержании старого тела в форме.

Поднявшись на крышку, я оказался ближе к испарениям. Голем в последний час жизни находит этот аромат даже приятным. Меня, человека органического, от него тошнило. Но теперь я лучше видел фигуру за мутным пластиком, видел следы пептидного истощения, диуренального распада, видел ввалившиеся щеки и осевшие надбровные дуги, болезненно-желтую кожу, еще недавно ярко-банановую. Но все же, несмотря на все эти необратимые перемены, я узнал в чахнущем големе одного из приближенных Беты.

– Похоже, ты влип, – заметил я, вглядываясь в пленника мусоропровода.

Не один ли это из тех Желтых, которые мучили меня вчера, когда я был Зеленым? Не этот ли метал в меня камни на Одеон-сквер? Должно быть, он успел выскочить из подвала до того, как туда ворвались «крепыши» Блейна. Потом поднялся на один из верхних этажей и прыгнул в трубу, влекомый призрачным шансом на спасение.

У меня сохранилось яркое воспоминание об одном подручном Беты, с мерзкой ухмылкой воздействовавшем на мои болевые рецепторы. Надо признать, делал он это мастерски, потому что даже мой зеленый двойник испытывал малоприятные ощущения. (У первоклассных копий есть свои недостатки.) Помню, я все время спрашивал себя: зачем? Что он надеялся достичь пытками? Половина тех вопросов, которые задавал этот палач, не имели никакого смысла!

Так или иначе, перенести боль мне помогла глубокая уверенность. Это не имеет значения, повторял я себе снова и снова.

И верно. Это не имело большого значения.

С какой стати жалеть этого страдающего голема?

– Я здесь уже давно, – сказал он. – Пришел узнать, почему нет связи…

– Давно?

Я взглянул на часы. Со времени штурма здания прошло не более часа.

– …и увидел, что все захвачено! За мной гнались… я залез в трубу, закрыл крышку… я думал…

– Стоп! «Захвачено», говоришь? Ты имеешь в виду только что? Штурм…

Его лицо быстро проседало. Слова, вылетавшие изо рта, становились все неразборчивее. Это были уже не слова, а какие-то булькающие звуки.

– Сначала я думал, что за всем этим стоишь ты. Столько лет охотился за мной… Но теперь… у тебя нет ни одной ниточки… как обычно… Моррис-с-с.

Я не за тем вдыхал вонючие пары, чтобы выслушивать оскорбления.

– Ладно, не будем о ниточках. Я провел эту операцию и прикрыл твою фабрику. И остальные…

– Слишком поздно! – Голем горько рассмеялся. Кто-то мог бы подумать, что у него приступ кашля. – Все уже захвачено…

Я шагнул ближе, закрывшись ладонью от тошнотворного запаха разлагающейся плоти. Его время наступило, должно быть, уже несколько часов назад, но голем держался напряжением воли.

– Захватили, говоришь? Кто? Какой-то другой проходимец? Назови мне имя!

Ухмылка буквально рассекла его лицо. Куски псевдокожи отвалились, обнажая рассыпающийся керамический череп.

– Иди к Альфе… скажи, Бета… пусть защитит…

– Что? Куда идти?

– Источник! Скажи Ри…

Что-то щелкнуло. Похоже, в ноге Беты. Ухмылка исчезла, а то, что осталось от лица, исказилось гримасой страха. На мгновение мне показалось, что в туманных глазах голема можно увидеть Постоянную Волну Души.

Он застонал и провалился вниз.

До меня донесся всплеск, зловонные пары ударили в нос. Все, что я смог, это произнести неубедительное благословение:

– Прощай.

Я спрыгнул с бака. Чего мне не хотелось, так это забивать голову параноидальным бредом Беты. Тем не менее наш разговор уже был записан имплантантом в моем глазу. Попозже эбеновый двойник постарается добраться до сути сказанного.

Работа вроде моей требует концентрации. И способности определять, что важно, а что нет.

Поэтому я постарался выбросить случившееся из головы.

До следующего раза.

Вернувшись на Аламеду, я решил не ждать, пока Блейн закончит с подвалом. Пусть отправит мой отчет д-мейлом. Работа закончена. По крайней мере моя.

Я подходил к машине, когда за спиной прозвучал женский голос:

– Мистер Моррис?

На миг я представил, что это Джинин Уэммейкер, реальная, поспешившая через весь город, чтобы поздравить меня с успехом. Да, знаю, размечтался.

Повернувшись, я увидел брюнетку. Выше маэстры. Не столь роскошная. С более узким лицом и высоким голосом. И все же посмотреть было на что. У человеческой кожи, наверное, десять тысяч оттенков. У нее был коричневый. Но такой, какого не найти и среди десяти тысяч взятых с улицы людей.

– Да, это я.

Она взмахнула карточкой со сложным узором сливающихся в пятно символов, что автоматически включило оптику в моем левом глазу, но рисунок оказался то ли слишком запутанным, то ли совершенно новым, и моя устаревшая система дешифровки образов не сработала. Раздосадованный, я нажат на резец, отправив «картинку» в запасник памяти. Пусть Нелл на досуге займется.

– Чем могу помочь, мисс?

Наверное, еще одна охотница за новостями или извращенка, помешанная на острых ощущениях.

– Прежде всего позвольте поздравить вас с утренним успехом. Вы стали знаменитостью, мистер Моррис.

– Всего на пятнадцать секунд, – машинально ответил я.

– О, думаю, намного дольше. Ваши таланты привлекли наше внимание еще до этого сражения. Вы можете уделить мне минутку? Кое-кто хочет познакомиться с вами.

Она кивнула в сторону припаркованного неподалеку шикарного лимузина. «Юго», весьма дорогая модель.

Я прикинул варианты. Маэстра ждет моего звонка с уверениями, что ее фальшивые копии перестанут наводнять рынок. Но, черт возьми, я человек. У меня было чувство, что отчет уже представлен Джинин, той белоснежной копии. Зачем повторять одно и то же? Нелогично, знаю. Однако незнакомка дала мне повод отложить исполнение неприятной обязанности.

Я пожал плечами:

– Почему бы и нет?

Она улыбнулась и взяла меня за руку, как делали, наверное, в добрые тридцатые, а я подумал: чего же ей от меня надо? Некоторые из этой пресс-братии обожают вертеться рядом с детективом после шумного дельца… хотя репортеры редко катаются на «юго».

Дверца лимузина с легким шипением отошла в сторону, и мне почти не пришлось пригибаться, забираясь в салон. Внутри было темно и роскошно. Биолюминесцентные светильники и настоящие деревянные панели. Мягкие подушки из псевдокожи с соблазнительным вздохом приняли мою задницу, вызвав ассоциацию с пухлыми коленями пышной красотки. На подсвеченных полках бара засияли хрустальные графины и кубки.