Глоссарий

золото лежало у моих ног, а вот все остальное, драгоценности и прочая утварь осталась на

своих местах. Я показательно заколол одного из своих, заставив его верещать как свинью, глядя на свои сизые внутренности, когда увидел, что он что-то прячем себе за пазуху. Мой

метод убедил всех, и все припрятанное после моего скучного вопроса об

экспроприированном добром у богатеев, вернулось на места. Осталось последнее.

Привязанные к длинному обеденному столу тридцать молодых людей, дергались в

путах и пытались выбраться. Им никто ничего не объяснял, просто накинули на головы

мешки и раздели донага.

Я подошел к первому телу молодой девушки, только недавно вышедшей из

несовершеннолетия. Дочь барона Рисского, веселушка с конопатым лицом и как сейчас я

убедился весьма сочным женским телом. Я приспустил штаны и одним толчком вошел в

неё, задергавшееся тело было мне лишь дополнительной наградой. Я просто физически не

смог бы кончить в каждую, что был здесь, поэтому я лишь опробовал их два соседних

отверстия, чтобы понять, кто мне более симпатичен на будущее. И то, это заняло какое-то

время. Когда я закончил и отошел от них, застегнув штаны я повернулся к своим

бандитам, которые от крови и похоти едва сдерживали себя.

– Увижу, что попортите товар, отрежу яйца! Ясно?!

Они закивали, с надеждой смотря на меня.

Я спустил их на лежащие тела, как господин спускает свору собак на

беззащитных зайцев. Эффект был примерно тот же. Я запретил им стискивать нежные

тела, чтобы не оставлять синяков, поэтому они действовали просто, двое держали тело, укрыв руки платьем, а третий занимался делом, потом они менялись. Поскольку среди

бывших преступников и каторжников были и любители побаловаться парнями, то не

только девушки оказались обласканы моей бандой.

Чтобы не оставлять порядком расширенные отверстия у всех, я велел дать всем по

десять розг, чтобы скрыть следы преступления. Иссеченые и покрасневшие попы,

прекрасно скрыли «небольшое» приключение, случившееся у них до наказания.

Последним аккордом этой весьма веселой пьесы была раздача золота, особо

отличившимся, остальные получили серебро. Когда мы вышли на дорогу, а потом

прибыли в город, у меня никогда не было преданнее людей, что шагали сейчас позади

меня. Когда я повернулся, чтобы распустить их, все до единого опустились на колено и

глухо произнесли слова личной клятвы.

– Расторгали вы конечно меня, сукины дети, - высказался я умиляясь, - но через

минуту чтобы здесь никого не было.

Когда я остался один, то с сожалением посмотрел на небо, слишком долго мы

провозились в особняке и мне было пора домой, хотя о чем я сожалею? Все было просто

супер! Я нисколько не сомневался, что то, что произошло «до» порки, останется между

ними. Если об этом узнает хоть кто-то, конец всему: карьере, уважению, положению в

обществе.

Посвистывая веселенькую песню, про любвеобильного морячка, я направился в

дом Анри, изредка потряхивая мешочком, полным золота. Я больше не собирался быть

иждивенцем у него на шее и это было моим первым вкладом в общее дело. Я только

поэтому запретил воровать приметные вещи, драгоценности и утварь, чтобы не оставалось

следов нашего проникновения, ведь императору будет доложено, что ковен разогнан, а

участников всего лишь высекли розгами. А то что золото пропало, пф-ф-ф, я вас умоляю, сами подростки наверно потратили деньги, а теперь спихивают все на ряды доблеснейшей

тайной полиции. Ведь если бы пропали деньги, наверняка пропали и все драгоценности, что были на любителях тайных встреч, но нет, все ведь осталось при них, а точнее на полу.

Полгода спустя. Шевалье Анри дю Валей.

Наша свадьба с Оливией прошла очень скромно и при небольшом стечении

народа, хотя одно то, что с нами были два принца, вносило некую дисгармонию в

процессию. Моя темная половина так понравилась принцам, что теперь каждый вечер они

проводили вместе, даже то, что днем приходилось работать никак не сказывалось на их

эффективности. Вот только, что расчетливый де Берзе все больше подгребал под себя

руководство канцелярией. Лишь один я видел, как он меняет людей на преданных лично

ему. Пока лишь на низших должностях, но ведь он только начал. Я принципиально не

вмешивался, они променяли мою дружбу и верность, на ночные забавы и распутство?

Пусть сами вылезают теперь из этой ямы.

Я был почти счастлив, скинув с себя все заботы и проблемы на плечи энергичной

темной половины, я забрал себе все время, которое касалось семьи и Оливии, мы

собрались завести ребенка и теперь при каждом случае были вместе. Как-то чувства к

Натали слегка погасли, после этого решения, но то, что они есть я убеждался каждый раз,

когда видел её во дворце. На мое счастье, а точнее благодаря новой своей репутации, которая как пожар разлетелась по дворцу, она больше ко мне не подходила, лишь

презрительно фыркая, когда я проходил рядом. Как в прочем и все остальные

«благовоспитанные» леди, которые чурались меня как черт ладана, количество моих, а

точнее де Берзе, начинало догонять принца, а такими темпами с Олимпа небожителя будет

скинут и его дядя.

Хотя по шуткам, которые отпускала моя темная половина, я знал что некоторые из

этих «благовоспитанных» такими являются с виду. Днем они проклинали и осуждали де

Берзе, а ночью также метались и стонали под его руками, как и все остальные.

По моей просьбе Натали он не трогал, хотя я видел, как его раздражала её

напыщенность и снобство по отношению ко мне. Словно решив отомстить мне, он

переспал зато со всеми её подругами, о чем и не преминул заявить мне.