Глоссарий

сотни голов, опустеют многие имения. Слушаешь меня?

Он промолчал, но я видел, что его терзают сомнения. Я мог бы конечно силой

заставить его сделать то, что я просил или привести сюда его родственников и на его

глазах начать их пытать, но я решил, что поскольку он присоединился к заговору с

определенной целью, почему бы ему не дать её. Тем более что лишние уши мне совсем не

помешают в стане врага, а уж если он будут действовать по собственной воле и

мотивации…

– В общем печальный конец для столь юного парня, как ты, ведь остальные уже

полноценные мужчины, имеют наверно кучу любовниц, так ведь?

Он молчал, но я дожимал его.

– К тому же какой-то простой барон, среди графов, виконтов и маркизов, что

получит он, если заговор удастся? Или ты думаешь, тебе за государственную измену дадут

графскую корону?

Я улыбнулся, но постарался скрыть это, он и правда думал об этом раньше, но все

зашло так далеко, что отказаться стало невозможно, этим можно было выставить себя

последним трусом.

– Так вот что предлагаю я, - мог голос стал тверд и суров, - помогаешь мне

раскрыть заговор и я обещаю тебе прощение, а также передаваемый титул виконта с

землями и замком, когда освободятся имения у многих родов.

– Но это ведь предательство… - прошептал он одними губами, - там мои друзья.

– А ты подумай, станут ли твои друзья, кстати все из благороднейших и

знатнейших родов, думать о тебе?

Он промолчал.

– Ладно пожалуй я пойду, интересно, а маркиз де Ларуа как себя поведет, если я

приглашу его сюда, и задам те же вопросы, - задумчиво произнес я, перед уходом.

Узник затрясся от страха, он подумал о том, же о чем и я, всегда чистенький,

вылизанный и обласканный фрейлинами отпрыск одного из знатнейших родов империи,

который тоже претендовал на трон, был не из первой десятки родоначальников заговора, да и вообще слабо там отсвечивал, но с другой стороны знал всех, кто участвовал в

собраниях. Уж он-то едва ему прищемили пальчик не задумываясь сделал бы все, что от

него просили и вот тут уже барон испугался за свою жизнь по настоящему, поняв что он не

единственный, кому я могу сделать такое предложение.

– Я согласен! – закричал он, когда я уже вышел. Я специально постоял за дверью,

дождавшись когда за место меня в камеру вошел мэтр, и с удовольствием послушал крики

барона, когда тот просил срочно позвать меня.

Сделав паузу, я вошел. Палач снова калил свои щипцы, что только добавляло

энтузиазму нашему гостю.

– Простите барон, вы меня звали? – спросил я его.

– Да, хорошо, я все сделаю как вы скажите, - слова из него посыпались водопадом, он отринул всех и вся и спасал только свою жизнь.

– Вот и замечательно, - спокойно констатировал я, - мэтр позаботьтесь

пожалуйста, чтобы барона умыли, одели, накормили и позвали целителей, не очень

хорошо так обращаться с нашим гостем как вы.

Палач молча поклонился и глухо ответил.

– Как прикажите ваша светлость.

Я обратился к предателю.

– Барон, жду вас у себя, мы теперь вместе с вами, одно целое.

Как легко польстить людям, которые минуту назад едва не утопали в дерьме, вот и

этот едва не кинулся целовать мои сапоги, едва его освободили.

– «Что ж, камешек есть, гора есть, осталось только вызвать лавину, - довольно

хмыкнул я, поднимаясь к себе, - главное собрать как можно больше недовольных под

знамя восстания, а то мне порядком надоели эти вечно сующие свой нос в мои дела

«великие» роды».

Год спустя

Заговор получился что надо, я рассказывал на Совете о нем, и прямо смаковал

детали. Я любил его, свое творение и детище, герцог очень сильно помог мне, так что

получил заслуженную награду, сидя сейчас напротив меня. Я расщедрился и дал ему

место в совете, кроме того, что обещал ранее. Каждое имя, каждое письмо я сопровождал

такой подробной информацией, что у старых пердунов глаза выкатывались, когда я

продолжал и продолжал называть имена. Трое из присутствующих схватились за сердце, когда я назвал отпрысков и их родов, лишь один император сидел молча и улыбался. Когда

я закончил, заступила гнетущая тишина и даже мой вопрос, если ли у Совета что-либо

уточнить у меня еще, не нашел отклика. Говорить было нечего и спрашивать тоже –

заговор против императора и законной власти, должен был осуществиться через месяц, на

день его рождения.

Император продолжал улыбаться, отчасти я понимал его, за этот год он

неоднократно теребил меня, требуя результаты, пришлось поклясться ему, что у меня все

под контролем и я даю свою голову в заклание, что в нужный момент выложу ему все

карты и вот день настал.

– Спасибо Анри, - он впервые на официальном мероприятии назвал меня по

имени, я встал и склонился перед ним.

Он поднялся со своего трона, посмотрел пустым взглядом на меня и Совета, затем

тем же тоном, что десяток лет назад приказал мне убить всех, кто был на охоте, сказал.

– Убейте их всех. Слышишь Анри? Мне давно говорят, что ты сам сатана, дьявол в

человеческом обличии. Ешь на завтрак младенцем и вечером разделываешь себе

девственниц на завтрак. Так вот я отвечу всем кто здесь есть, сразу, чтобы они знали мое

отношение к тебе.

– Пусть он дьявол, но он мой дьявол и он единственный делает то, что я

приказываю. Без споров и рассуждений.

Он замолчал, а перепуганный до ужаса Совет переводил взгляды то на него, то на

меня. Император повернулся и приказал слуге принести его шкатулку. Сейчас даже я не

понимал, что он задумал.

Когда её принесли, император достал оттуда на свет вещь, увидев которую