Глотка

Джон с недовольным видом стряхнул с плеч ее руки.

6

В аэропорту Ральф настоял на том, чтобы мы не провожали их до ворот.

– Очень трудно найти место для машины, – сказал он. – Распрощаемся лучше здесь.

Ральф обнял по-прежнему угрюмого и напряженного Джона и сказал:

– Ты уже совсем взрослый мужчина.

Мы смотрели вслед Ральфу и Марджори, скрывающимися за автоматическими дверями аэропорта. Когда двери закрылись, Джон уселся рядом со мной и открыл окно.

– Больше всего я хочу сейчас сломать что-нибудь, – сказал он. – Лучше всего что-нибудь большое и красивое.

Видно было, как Ральф и Марджори неуверенно движутся в сторону группки людей, стоящих перед стойкой регистрации. Ральф достал из кармашка чемодана билеты.

– Думаю, с ними все будет в порядке, – сказал Джон, откидываясь на спинку сиденья.

Я завел машину и выехал на шоссе.

– Я должен рассказать тебе, что случилось прошлой ночью, – сказал я. – Люди, с которыми я хотел поговорить в Элм-хилл, чуть не погибли во время пожара собственного дома.

– О, Господи, – Джон резко повернулся в мою сторону. – Я видел, как ты все время смотрел в зеркало заднего вида по пути в аэропорт. Нас кто-нибудь преследует?

– Не думаю.

Джон повернулся, разглядывая идущие позади нас машины.

– Я не вижу синего «лексуса», но может быть, у него не одна машина?

– Я даже не знаю, кто он, – заметил я.

– Уильям Фрицманн. Разве не это имя ты называл прошлой ночью?

– Да, но кто он?

Джон отмахнулся от моего вопроса.

– Расскажи мне о пожаре.

Я описал то, что причитал в газете, и рассказал ему о своем разговоре с Фонтейном.

– Я сыт по горло этими копами, – Джон сел нормально, задрал левую ногу на сиденье и опустил поверх нее куртку.

– После того, как выяснилось, что признание Уолтера Драгонетта было ложным, единственное, что пришло им в голову, это вытащить меня на допрос. А ведь Эйприл смогли убить именно из-за их халатности.

Джон продолжал следить за машинами в зеркало заднего вида.

– Я не позволю Фонтейну стоять у себя на пути. – Повернувшись в мою сторону, Джон смерил меня мрачным взглядом. – Ты все еще хочешь остаться здесь и помогать мне?

– Я хочу найти Боба Бандольера.

– А я хочу найти Уильяма Фрицманна.

– Нам необходимо быть осторожными, – сказал я, думая лишь о том, что надо не попадаться на глаза Фонтейну.

– Хочешь посмотреть, что такое осторожность? – Джон похлопал меня по плечу. – Смотри. – Джон расстегнул куртку и отогнул один из лацканов. За поясом его брюк виднелась резная рукоятка револьвера. – После того, как ты забрал его у Алана, я положил пистолет в свой сейф в банке. А сегодня сходил туда и забрал его.

– Это плохая идея, – сказал я. – Просто ужасно плохая.

– Я, черт побери, знаю, как обращаться с оружием. И ты тоже так что перестань смотреть на меня осуждающе.

Я постарался скрыть свое неодобрение, и, видимо, мне это удалось потому что взгляд Джона стал уже не таким тяжелым.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил он.

– Если удастся найти Санчана, хочу поговорить с ними. Может быть, удастся выяснить еще что-нибудь интересное у жителей Седьмой южной улицы.

– А по-моему, не стоит снова ехать в Пигтаун.

– Помнишь, я говорил тебе о пожилой паре, с которой разговаривал, – о Белнапах? Которые живут рядом с домом Бандольера? Женщина, Ханна Белнап, сказала мне, что иногда видит по ночам в соседнем доме сидящего в гостиной мужчину.

И я рассказал о реакции Франка Белнапа на слова жены, а потом о разговоре с ним на обратном пути.

– Это Фрицманн, – сказал Джон. – Он сжигает дома.

– Подожди. Тот солдат угрожал Белнапам двадцать лет назад. А Фонтейн говорит, что емкости с пропаном – вещь довольно опасная.

– И ты веришь этому?

– Нет, – признался я. – Я думаю, что кто-то последовал за мной к дому Санчана и постарался сделать так, чтобы они уже не могли поговорить со мной. А это значит, что кто-то не хочет, чтобы мы узнали побольше о Бобе Бандольере.

– Прежде чем мы что-то предпримем, я хотел бы нанести визит Оскару Фрицманну. Может, мне все-таки удастся что-нибудь из него вытащить. Ты позволишь мне попытаться?

– Нет, если ты собираешься угрожать ему револьвером.

– Я собираюсь спросить, нет ли у него сына по имени Уильям.

7

Несмотря на то, что мне очень не хотелось этого делать, я свернул с шоссе у начала нижнего города, потом повернул на запад и поехал в направлении высившихся невдалеке громад отелей «Форшеймер» и «Хептон».

Джон смотрел куда-то в небо.

– Сегодня все копы в городе наверняка задействованы в оцеплении марша протеста. Думаю, мы можем разобрать «Зеленую женщину» по кирпичику и сложить обратно, так что никто даже не заметит, – сказал он.

Мы проехали Тевтония-авеню, миновали супермаркет «Пигли-Вигли».

– Ты не знаешь, разрешает ли Алан кому-нибудь пользоваться его гаражом? – спросил я.

– Если только Гранту, – Джон посмотрел на меня так, словно я играю в какую-то непонятную ему игру. – А что?

– Женщина, живущая через улицу, видела кого-то в его гараже в ту ночь, когда напали на Эйприл.

Рука Джона непроизвольно коснулась куртки в том месте, где проступала рукоятка револьвера. Лицо его выглядело абсолютно безжизненным, если не считать бьющейся под глазом жилки.

– А что именно она видела?

– Только опускающуюся дверь. Она подумала, что это может быть Грант, потому что видела его раньше. Но ведь Грант был к тому времени уже мертв.

– Ну, честно говоря, это был я, – сказал Джон. – Не знал, что кто-то видел меня, а то рассказал бы об этом раньше.

Я притормозил у светофора и включил мигалку.

– Ты ходил туда в ту ночь, когда исчезла Эйприл?

– Я подумал, что она может быть у Алана – мы немного повздорили. Но когда я пришел туда, свет в окнах не горел. А мне не хотелось устраивать сцену. Если Эйприл хотела провести там ночь, почему бы и нет?