Глупая

– А как называется этот стих?
– только когда мы вышли на палубу, я осмелилась спросить. Даже не знаю почему. Было что-то в его глазах грустное, что-то, чтобы я охарактеризовала как боль.

– Я назвал его "Актриса".

– Ты посвятил его своей женщине?

– Да.

Это короткое и холодное "да". Ну вот, я ревную.

– Ты женат?

– Нет, - улыбнулся он.
– Неужели ревнуешь? О, принцесса, не нужно. Это старая как мир история.

– Расскажи!

– Нет.

– Почему?
– я надулась как маленький ребенок.

– Может потом, - задумчиво ответил он.

– Пожалуйста...

– Нет... Ну ладно, только перестань смотреть на меня этими щенячьими глазами, а то я накинусь на тебя.

Я лишь мило улыбнулась на его "угрозу". Это мы еще посмотрим, кто на кого накинется, мысленно добавила я.

– Когда-то, - начал он, - я любил одну начинающую актрису. Она была красавицей. Рыжие волосы до лопаток, медово-карие глаза, изящное тело. Она была совершенством. И не только для меня.

– И что же случилось?
– мне было одновременно и любопытно, и больно, все-таки я ревную.

– Она выбрала карьеру. Начала мне изменять с режиссерами, продюсерами. А в один прекрасный день она проснулась знаменитой, и забыла обо мне.

– Как грустно. Ты все еще любишь ее?

– Нет. Не знаю. Не грусти, принцесса. Я от тебя без ума, так что я намерен завоевать твое сердце.

– Поздно.

– Что?
– оторопел он.

– Я сказала "поздно".

– Значит, у тебя кто-то есть? Какой же я идиот. Нужно было сразу спросить. И кто он? Нет, лучше не говори, не хочу даже знать.

– Послушай, ...

– Я же сказал, что не хочу ничего знать, - выплёвывал он каждое слово. Боже, да он в ярости. Надо как-то его успокоить. Но как?... Бинго! Знаю.

Без предупреждения я набросилась на него. Воспользовавшись моментом его замешательства, быстро поцеловала. Отпрянув и отвернувшись, я чувствовала, как мои щеки краснеют. Я его поцеловала. Сам напросился. Не узнаю, если не повернусь к нему.

Медленно повернувшись, я обнаружила, что Дилан все еще находится в шоковом состоянии. Что же, значит, ему не пришелся по вкусу мой поцелуй. Моя самооценка упала ниже некуда.

Кое-как, сдерживая слезы, я рванула к себе в каюту. Зачем так надо было позориться? Что он теперь обо мне подумает? Когда до моей двери осталось каких-то пару метров, сильные руки обхватили меня за талию, да так, что я чуть не упала. Я боялась повернуться, захлебывалась слезами. А тихий, нежный голос шептал мне утешения.

Глава 4.

Я решилась посмотреть на того, кто успокаивал меня только тогда, когда оказалась в своей каюте, уложенной на кровать.

– Что ты делаешь?
– сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать.

– Не плачь, пожалуйста.

– Да ты пьян! Опусти меня. Слышишь? Эрик... ммм...

Что происходит? Надо вырваться. Но... но я не могу.

Не замечая моих протестов, Эрик властно, жадно припал к моим губам. Отстранился он только тогда, когда перестало хватать воздуха. Тяжело дыша, он сел, боясь посмотреть мне в глаза.

– Уходи. Убирайся!
– моему гневу не было придела. Да как он смел? Как теперь я буду смотреть в глаза сестре. Конечно, я не ангел, но сделать такую подлость Франческе... Ничего не ответив, Эрик поднялся и зашагал к двери. Лишь только у самого выхода он обернулся:

– Если он еще раз доведет тебя до слез, я убью его.

– Тебя это не касается, - холодно бросила я.

Грустно усмехнувшись, он ответил:

– Когда любишь человека, невыносимо видеть его слезы. Запомни это, дорогая, - сказал и вышел. А я осталась сидеть на кровати. Хотела собраться с мыслями, но не получилось. Почему он так сказал? Мой мозг явно отказывался работать, столько потрясений за один вечер: меня отверг Дилан, а Эрик поцеловал, да так, как меня еще не целовали. Спать. Нужно поспать. Как говорила Скарлетт О'Хара: "Подумаю об этом завтра". Уснула на удивление быстро, сновидений не было.

Проснулась я от стука в дверь. Проворчав, я поплелась открывать. На пороге стоял Дилан.

– Привет!
– начал он.

– Привет!

– Можно зайти?

Я обернулась, размышляя: пускать или нет. Все-таки первое.

– Заходи, - и, повернувшись к нему спиной, зашагала к кровати. Забравшись под одеяло, я уставилась на него. Он явно чувствовал себя некомфортно. Поставив стул возле кровати, он оборвал затянувшуюся минуту молчания:

– Я пришел прояснить ситуацию.

– А что тут прояснять? Ты все свои видом показал вчера, что я тебя не интересую.

– Ошибаешься. Просто я был в шоке. Никогда не думал, что ты первая меня поцелуешь. Я видимо напугал тебя!

– Напугал? Да ты уничтожил мою самооценку. Напугал? Ага, как же. Все еще хуже.

– Я идиот.

– Повторяешься.

– Тебе обязательно язвить?

– Не нравится? Дверь ты знаешь где!

– Кларисса, не нужно так со мной, - он пересел на кровать, погладил меня по щеке. Чертово тело, почему оно откликнулась на его прикосновения? Такие нежные, такие родные, теплые.

Не осознавая своих действий, я потянулась к нему. Притянув его голову, я вновь его поцеловала, и он ответил. Страсть в поцелуе нарастала, она пожирала нас. Я даже не заметила, как он стащил с себя рубашку и лег рядом со мной. Зарывшись пальцами в мои волосы, он углубил поцелуй.

– Кх-кх!

Оторвавшись друг от друга с неохотой, я ужаснулась. На пороге стояла Франческа, за ней (готова поклясться) я видела удаляющуюся спину "принца".

– Мы вам не хотели мешать, просто дверь была открыта. Правда Эрик?
– но, обернувшись, она никого не застала.
– Эрик...? Черт возьми, куда он делся? Извините меня! Эмм... продолжайте, - на прощание она подарила нам смущенную улыбку.

– Кларисса? Если хочешь, чтобы я ушел, скажи, - хрипловатым голосом сказал он.