Глюк
Шрифт:
Вы один?
Да, один.
Готовы заказать?
Да. Яичница из двух яиц, яблочный пудинг, булочка с кунжутом, кофе с молоком.
Как сделать яичницу?
Глазастую, с пышными хвостиками, и чтоб смотрела прямо на меня. У вас приятная улыбка.
Спасибо. Сок, фрукты?
Нет, спасибо.
Кофе сразу?
Да, спасибо.
Сейчас подам.
В заголовках ничего нового. А вот и хорошая новость: «Доджеры» снова продули. Три раза подряд, пять игр из семи. Так и знал, что сегодня надо купить газету. Отлично, у них было преимущество, но они его профукали. Чему удивляется ведущий? Это я удивляюсь. Казалось бы, сегодня утром я чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде, а сейчас мне еще лучше. Неужели хорошему нет предела? Похоже на то. В определенных рамках. Чувствуешь себя лучше и лучше, потом взрыв? Не слыхал. Без палок в колесах не обойдешься. И пиши пропало. Нельзя сказать «стишком хорошо». Может, это и есть сдвиг по фазе? Уж так тебе хорошо, так хорошо, что едет крыша и ты бессилен это исправить. А вот чувствовать себя хуже и хуже — сколько угодно, здесь нет пределов. Уж так тебе паршиво, а скоро будет и того паршивее. Паршивое устройство. Но иногда удается себя отстоять. Да, и снова на взлет. Ты видишь проблему и знаешь, как за нее взяться. Выходит, жизнь поступает с тобой по-честному. Тебе хреново — и все идет прахом, пока ты совсем не съедешь с катушек. Тебе по кайфу — и все путем. Но смотри не теряй голову. Не позволяй жизни снова утащить тебя на дно. То-то. Люди барахтаются, пихаются, всплывают и опять тонут, то им хорошо, то плохо, потому что они не умеют выявлять в своей жизни проблемы, они — марионетки на веревочке у жизни, а не хозяева собственного существования. В этом их ошибка. Они позволяют жизни поднимать их все выше, и наступает момент, когда остается один путь — вниз. Добро пожаловать в бездну. Черная дыра Калькутты.
Ему стало ясно, что он избран для особой миссии, и он начал с радостью исполнять ее. Внимание к этому обстоятельству. Взгляните на разворот его плеч, когда он шествует домой, похлопывая себя по бедру свернутой газетой. Бьющая через край энергия при полном отсутствии чванства. Сама его походка свидетельствует о величайшем смирении. Он входит в дом, бросает на диван газету, смотрит на телефон и качает головой.
Позже. Еще рано. На месте он или нет. ничего не доказывает. Все равно пришлось бы звонить еще раз, а это никуда не годится. Один и тот же голос. Звонящего запомнят. Не вызывать подозрений. Не переходить границу нормального. Оставаться настроенным на высший порядок, управляющий моими действиями. Запамятовал свои прежние мысли. Оправданно? Да, несомненно. Я знал, что это необходимо. Отчаянно необходимо. Как иначе восстановить равновесие, нарушенное одним человеком, причинившим зло стольким людям? Абсолютная оправданность! Насущная необходимость! Никаких угрызений совести. Никакой вины. Делай необходимое. А сейчас??? Не знаю. Что-то изменилось. Толком не знаю, что… как… Чувствую себя по-другому… что-то не так. Но все равно хорошо. И достаточно. Слишком рано выяснять, что происходит в действительности. Только что-то гложет. Как будто что-то готово сорваться с языка. Как будто что-то пытается меня образумить. Нечто мне сообщить. Я чувствую этот запах, этот вкус. Стало легче. С ума сойти! Не сказать, что я чего-то лишился. Наоборот, прибавил. О-о-о… Сумасшествие? Вовсе нет, нормальность. Как это возможно? Как я могу чувствовать себя нормальным? Никогда не было таких мыслей. Нормальный… Что это значит? Но ощущение… правильное. Я в своем уме. Все просто. Ничего выдающегося, ничего странного. В своем уме, и все дела. Страшновато. Не свихнулся ли ты, если чувствуешь себя нормальным? Нормальный. Никогда об этом не думал, а сейчас думаю и не вижу смысла. Почему ощущение собственной нормальности превращает тебя в психа? Ладно, хватит этой тупости. Если толь… «Вебстер», вот кто знает все ответы. Ну-ка, ну-ка, разберемся, «нора», «норка», «норный», скорее на поверхность, а то я сам не знаю, что это значит, «норма», «нормальный»: не больной, ЗДОРОВЫЙ, умственно полноценный, способный предвидеть и оценивать результаты своих действий. Ни слова о том, что чувствовать себя нормальным — значит быть психом. Не пойму, почему это взбрело мне в голову. Как будто что-то упущено. Что?! Посмотрим… конечно, «не истеричный». Вот оно: нормальный — значит не истерик. Я прекрасно предвижу и могу оценивать результаты своих действий. Это точно: еще как могу. На все сто. Без истерики. Ха-ха, животики надорвешь. Тупость какая! Столько времени ломать голову из-за собственной нормальности. Точно мозги набекрень. Но подсказка полезна: без истерики. Тихо. Полная анонимность. Правило номер один: забыть о тщеславии. Убийца. Рвется нечто доказать. Месть. Капкан. Пусть обо мне узнает мир. Истерика. Гибель. Глупость. Непролазный идиотизм. Самопожертвование ради мести. Кажется, начинает брезжить смысл. Ну-ка, ну-ка… вроде полегчало. Все равно мне это неподвластно. Хм… странно. Все странно. Но правильно. Вот и не трожь. Пусть все идет своим чередом. Спешка приводит к истерике. Все придет само. У меня сильное ощущение, что прозрение наступит в свой срок. Самое время засесть за работу. Любимая, пора тебя включить. Немножко потрудиться, потом маленький звоночек. Когда я буду к нему готов.
Боже, как долго я вкалывал, даже плечи и шея затекли. Не шелохнуться… так-так, уже полегчало. Как декомпрессия у подводников. Такое впечатление, что компьютер иногда засасывает меня в себя. Словно я накурился и поплыл… Небольшая потеря ориентировки. Настоящая декомпрессия. Не торопиться выныривать. Постепенно отпускает. Сладко потянуться. Можно подумать, что я спортсмен, а не компьютерщик. Шахматы? Некоторые коллеги предпочитают бег. А я склонен к ходьбе. Когда тороплюсь, сажусь за руль. Ого, сколько времени прошло! Заработался.
Мистера Барнарда, пожалуйста.
Мистера Барнарда нет.
Он скоро вернется?
Боюсь, что нет. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Вряд ли. Мне нужен он сам. Когда вы его ждете?
Мы не знаем. Он в больнице.
В больнице? — Нет-нет, только не петь и не кричать «аллилуйя!» — Что с ним?
Точно неизвестно. Наверное, пищевое отравление.
Как жаль. — Господи, только не хихикать!
Я могу записать вашу просьбу. Вашим делом может заняться другой сотрудник.
Нет, благодарю.
Думаю, он вернется нескоро.
Мое дело может подождать.
Это точно, я могу ждать. Долго, даже бесконечно. Надо было еще спросить, где он отравился. Похоже, в этом пакостном кафетерии? Куда смотрит санитарная инспекция? Давно пора его закрыть. Он может подать на них в суд. Он или его наследники. Наследники и правопреемники. Какой день, какой день… «О, какое прелестное утро», утро, день — мне без разницы, «Доджеры» снова продули, Барнард в больнице. Вернулись счастливые деньки. Полегче, а то соседи всполошатся: что за шум? Для вечеринки рано, еще подумают, что меня убивают. Я сам себе убийца. Восхитительно, невероятно, я не верю собственным ушам. Я надеялся… старался не надеяться, но ничего не мог с собой поделать, думал-думал, но это превосходит все ожидания. Не помню, когда чувствовал себя таким счастливым, когда так ликовал, когда был так же возбужден. Небывалое сочетание воодушевления и умиротворения. Столько трудов, изысканий, подготовка, унизительный страх — но вышло! Все вышло. Ну и молодец же я! Мои старания оказались ненапрасными. Он еще жив, но я знаю, что делаю. Сработало! Бактериальная культура сработала. Я всегда могу это повторить. Возможно, он уже протянул ноги. Сейчас я пущусь в пляс, как грек Зорба, я кручусь, как Зорба. Молодчина! Я получил одобрение, даже утвержден. ДА, ДА, ДА, УТВЕРЖДЕН!!! Лучше присесть и немного передохнуть, от кружения по комнате все вертится в голове. Хватит Зорбы. Всего хватит. Я УТВЕРЖДЕН! Вот оно, именно это я и чувствую, это вертелось на языке, этот вкус я ощущал во рту. Лучше поостыть. Без истерики. Назад, к нормальности. Это благословение. Утвержден. Спокойствие: вдох — выход, вдох — выход. Полегче, п о л е г ч е… Хорошо. Газета. Никогда не читал комиксов. Вот и хорошо: вдох — выдох. Это стоит отпраздновать. Нет, приди в себя. Газета — хорошая помощница. Бессмысленный лепет. Страница за страницей. Какого черта. Ну и смехота! Я читаю некрологи. Вот не знал, что это так здорово. Сам я ничего подобного не сумел бы написать. Сплошная патока. Раньше не читал. Наверное, это первый признак старения. Наверное, им нравится мнить себя победителями. Так, почитаем еще некрологи… Нет, я весь в нетерпении. Надо бы позвонить в больницу. Позже. Если он умер, мне все равно не скажут. Представляю, чего о нем понапишут. Чем больше гнили, тем больше сиропу. В кокетливой черной рамочке. Может, даже в цвете. Красное поле, синий шрифт. Цветочки и бабочки по углам. Почему не слизняки с пиявками? Нет-нет, о мертвых не говорят плохо. А мы и не говорим, нам довольно его смерти. Холодный надгробный камень. Кто тут упокоился? Ни одного знакомого имени. Всех пережили «любящие» мужья, жены, дети, собачки, киски, кредиторы… Рехнуться можно, сколько людей друг друга любят, если судить по некрологам. А вот попроще. После умершего осталась собака. Кто заплатил за некролог? Американское общество противодействия жестокому обращению с животными. Любящий Фидо. Его собака будет по нему тосковать. А жена, то есть вдова, надо надеяться, радуется. Лучше бы без надгробия, сбросить в яму и забыть. Супруги всегда любят покойных мужей. Скажите пожалуйста! А при жизни? Представляю, как они стоят и смотрят на нет, лежащего в гробу, и твердят: я люблю тебя. «Как трепещет мое сердечко!» Ну а если глубокое, звучное «я люблю тебя» в манере Джеймса Ирла Джонса? Меня пробирает. Жертвенный кретинизм. Женщины, спрыгивающие в могилу. Верность до гробовой доски. Вот это традиция… смертный приговор. Твой муж умер, гори и ты, стерва. Мир сбрендил. Мужья следят за женами даже после смерти. Да, смерть делает бессмертным тиранство. Создает мучеников. Обеляет тиранов. Смерть не уравнивает, разве что приближает. Крупные
вложения в смерть. Системы верований. Загробная жизнь. Фокус-покус. Восславим же достоинства этого замечательного человека, бескорыстно растратившего себя ради блага других. Кто-кто, где-где??? Интересно, что ты чувствуешь? Ничего хорошего, наверное. Жить лучше. Слышишь ли ты людской плач? А смех? А удары комьев земли по гробу? Привидения прочь! Умер — так умер. Ну, он, положим, еще нет… пока. Но уже скоро. Можно и не спешить. Больно ли лежать в коме? Кажется, нет. Любопытно. Нет, этого можно не желать. Акт возмездия свершен, и довольно. Жизнь продолжается. И может быть, станет справедливее. Может, ему найдут достойную замену. Ко мне это уже не имеет отношения. Я свободен от него и от мучений. Возможно, мне ничего не скажут. Позвонить нетрудно, но… Непонятно, что заставляет человека быть таким. Причинять другим столько бед. Наверное, ему попросту плевать. А теперь он знает? Узнает ли когда-нибудь? Поймет, когда умрет? Глупости. Если только реинкарнация существует. Как это будет, интересно? Вернется прокаженным? Отбросил копыта человеком, а вернется тележкой для мороженого? Дзинь-ля-ля. Мне — позволено. Что-то уже не сидится. Прогуляться по площади, поглазеть по сторонам, никого не трогая. Внезапная вялость. Сонливость. Откуда, черт возьми??? Задницу от дивана не оторвать. Надо поесть. Это помогает. Есть не хочется, а голоден. Непонятно. Даже думать не хочется о том, чтобы что-то себе приготовить или пойти в ресторан. Лучше околеть с голоду. Черт! Рехнуться. Тяжелые веки. С чего я так устал? Всего минуту назад был полон энергии. Да, неплохо бы… но даже для звонка я чересчур устал. Надо передохнуть. Наплевать. Без разницы. Тьфу, приподнятое настроение, но не подняться с дивана. Тянет вниз. Ноги весят тонну. Боже, прямо как тогда, когда я хотел застрелиться. Нет, совсем иначе. Но ощущение в теле почти такое же. Ни с того ни с сего. Как снег на голову. Но это не депрессия. Просто приступ вялости. Заказать пиццу. Почему бы нет? Через минутку. Это лучше, чем куда-то тащиться. Ага, сейчас позвоню… только не сразу. Дать ему еще часок. Ничего подобного, вовсе я не боюсь узнать, что в действительности происходит. Либо он жив, либо мертв, либо мне скажут, либо нет. Все просто. Не боюсь звонить. Бояться нечего. Господи, велика важность! Умора. Сижу и не могу решиться на дурацкий телефонный звонок. Ну вот, теперь я чувствую, что действительно проголодался.Пицца «Марио».
Здравствуйте. Я хочу заказать среднюю пиццу плюс чеснок.
Плюс чеснок.
Ага.
Это все? Еще сыру не надо?
Нет, только чеснок.
Кола, пепси?
Нет, одна пицца.
Записано. Куда доставить?
626, Селби-авеню.
Через 20–25 минут.
Отлично.
Уже хорошо. Наверное, я голоднее, чем думал. Поглядываю на часы. Какого черта! Телефон еще в руке.
Больница администрации по делам ветеранов.
Я хочу узнать о состоянии пациента.
Фамилия?
Барнард. Мистер Барнард.
Минутку; пожалуйста… Вы его родственник, сэр?
Нет, просто знакомый.
Мистер Барнард находится в блоке интенсивной терапии.
А как его дела? Я хочу сказать, он…
Это все. что я знаю. сэр. Обратитесь к кому-нибудь из его родственников.
Понимаю. Хорошо. Спасибо.
Всего доброго, сэр.
Значит, реанимация. Недурно. Совсем недурно. Больше ничего не знает. Так даже лучше. Состояние не критическое, не тяжелое, не стабильное — никакое. Хороший признак. Неизвестно, протянет ли ночь. «Если немного повезет, если немного повезет…» И так далее. Позвоню завтра. Или раньше. Посмотрим. Беспокоиться не о чем. Схожу в кафетерий, послушаю разговоры. Там знают, что к чему: Кто-нибудь из его коллег обязательно в курсе дела. Там нет никаких секретов. Возможно, кафетерий закрыт: пищевое отравление. Надо взглянуть. Но лучше там не есть. Ведь он там отравился. Лучше подстраховаться… А вот и пицца.
Что ж, новый день — новый доллар, как гласит поговорка. Как поживает Мэн, так поживает и вся страна. Верно, возразить нечего. Только не сегодня. Ах, сегодня… Вот оно. Что теперь? Встать, пописать, принять душ, потом… там посмотрим. Надо же, они все еще здесь, все еще поют. Денек что надо. Вряд ли я спал. Но чувствую себя свежим. Отлично. Щебет зябликов, полет пересмешников. Мне нравится. «Слушайте пересмешника, слушайте пересмешника и…» Эй, котяра, я вижу, как ты пытаешься подстеречь пересмешника. Берегись, птичка! Я рад, что помог тебе спастись. Твой козырь бит, наглый хищник. До следующего раза. Ага, вот оно: бит — БИТ — блок интенсивной терапии. Вперед! Вперед! Ура «Б», ура «И», ура «Т». А дальше? Спартанцы? Троянцы? Гандоны? Неплохо. Дикие коты? Кошечки? Недостаточно мужественно. Не отступайте. Кошечки! Ну-ну… Или Бритвы? А Горбуны? Вот это мысль! Пеликаны? Не проскандируешь. Я Пеликан БИТ. Пицца мне в глотку! А Гусь? Господи, кому охота учиться в школе, чтобы называться Гусем? Спартанец, Троянец, даже Гандон — еще туда-сюда. Но Гусь?! Не дрейфьте, гусята, надавайте им, это ж калеки! Нашел слою: калеки! Ура, Калеки БИТ! Жаль, сколько я ни кричу, вы меня не видите. Меня никто не видит. Никто не видел, не видит и не увидит. Я кукушка, молчащая в тени ветвей, а не всадник в маске, скачущий в закат. Или в рассвет, зависит от ситуации. Если ночь напролет мочил плохих парней. А под седлом мустанг Тонто. Честный парень, но все равно пусть все будет шито-крыто. Шэдоу знает, а Марго Лейн??? Лучше не надо. Известно, что случилось с Джесси Джеймсом. С Джоном Диллинджером. С Бенни Одно Яйцо. Трагедия на трагедии. Нет, эта киска не уймется, пока не поймает мышку. Почему мне не пришло в голову вот это: Крыса БИТ. Равноправие для крыс! Какое достойное дело — защита прав собак, кошек, лошадей, слонов, орлов, косматых пожирателей орехов и так далее. У каждой твари есть защитник. Даже у человека. А у крысы? За крыс никто не переживает. Клуб «Крыса месяца». Не пойдет. Какая бойкая кошка! Каждый день мозолит глаза, все ищет пропитание, хотя истощением не страдает. И мне пора перекусить. «Прогулка ранним утром по росе…» Не таким уж ранним, но все же утром. Все по расписанию: я привык завтракать здесь. Букет роз постоянному посетителю! Глазастую яичницу с пышными хвостиками, пшеничный тост, кофе с молоком, газету. Да-да, конечно. Andiamo.
Приятный завтрак. Мило провожу время. Замечательный народ: дружные улыбки. Завтра сюда же. Приятный шум действует на меня умиротворяюще. Запахи тоже. И «Доджеры» снова продули! Ест я буду приходить сюда дважды в день, они будут дважды проигрывать? Надо проверить. Хотя и одной игры в день вполне хватит. Иначе они попадут в книгу Гиннеса, а мне этого не надо. Мне надо пройтись по кварталу. Молодцы, Калеки из БИТ. Калеки с боевой песней. Недруги, трепещите! Или Гандоны БИТ. Нет, Калеки лучше. И всем невдомек. Может, даже я ни ухом ни рылом. Вот она, безопасность: полное отсутствие опасности. Мало ли. сколько народу травится ежедневно! У санитарной инспекции опускаются руки. Правительственные комиссии, как всегда, неэффективны. Сколько смертей можно было бы предотвратить в течение года, если бы правительство перестало хлопать ушами? Астрономическое число. Позор! Заведения быстрого питания ломятся от ребятни. Никому и в голову не придет, что к двадцати-тридцати годам они наживут хронические болезни желудка. Нельзя же всю жизнь питаться отравой. Если бы они взялись за эти харчевни, то сэкономили бы миллиарды на медицинских счетах. Хороший доклад — и поехало. Но что толку? Шум, гам, а в конце концов все оказывается в руках у бюрократа вроде Барнарда. Ку-ку, Барни, как ты там, в своей реанимации? Я могу болтаться по городу целый день, но надо возвращаться. Пора за работу. Нагулялся. Хорошо. Работа манит. Домой, как на зов лучшего друга. Подруги. Нет ничего лучше звуков, когда загружается компьютер. Работать, пока можно. Будущее во мраке. Обстоятельства могут помешать работе. Не исключено. В общем, любишь — делай. Тоже недурно. Надо составить список собственных находок. Оформить авторские права, что ли. Но нельзя же из всего делать деньги. Хотя есть такие, кто умеет. Поразительно, как люди умеют зарабатывать. Интересно, это для них наслаждение? Их влечет риск. Наверное. Даже точно. Деньги без риска? Зачем шевелиться? Не любишь — не делай. Очевидная антитеза. Тоже отлично. Какая все-таки чудесная штука — жизнь! Боже, проснуться с песней. Под горячий душ. Прогуляться по прекрасной погоде. Красивая улица, гармония кошек и птиц. Ага. Главное, чтобы птицы не мешкали. Работа помогает забыться. Как можно отрицать существование Бога? Безумие. Божественный порядок — сама очевидность. Может быть. Возможно, он дан в ощущениях. Но он неизбежен и неумолим. А впрочем, все суета. Вперед, вперед! Ура «К», ура «А», ура «Л», ура «Е», ура «К», ура «И»!!! КА-ЛЕ-КИ! КА-ЛЕ-КИ! В БОЙ! В БОЙ! В БОЙ! Смерть или позор. Не уступать врагу. Мы — Калеки, мы — навсегда! Вперед и выше. Потрясающе!!!
Я заглядываю ему в глаза, прислушиваюсь к его сердцу и не нахожу за ним греха. Некоторые не согласятся со многими его речами, тем более делами, я же не вижу в нем ничего дурного. Я его не сужу. Он ходит, наслаждается свежестью утра, возвращается домой, садится работать за компьютер и скоро погружается в решение задач и в ответы на вопросы, которые ставит перед ним работа этим чудесным утром. Он будет работать, пока не надумает остановиться; он позвонит в больницу, когда сочтет, что пора. Все зависит от него самого.
Надо же, почти три. Tempus действительно fugit. Снова проголодался. Надо больше себя баловать. С другой стороны, невозможно находиться одновременно в двух местах. Пора утолить голод. Обедать поздно. Можно подождать пару часиков и устроить себе ранний ужин. Что полезнее: поздний обед или ранний ужин? Сейчас запущу поиск в Интернете. В голове по прежнему работа. Посмотреть бы мультики про Багс Банни, то есть убить полчаса на то, чтобы убедиться, что их теперь не показывают. Звонить прямо сейчас неумно. Не знаю. Подожди. Узнать новые сведения. Когда ни позвонишь, сведения будут новые. И старые. Позвоните завтра. Из головы не выходит обед. Все-таки есть хочется.