Гнев
Шрифт:
— Хорошо. Мы заплатим тридцать пять.
— Одну минуту. — Я повернулся к Люсии. — Он предлагает тридцать пять тысяч динаров.
На долю секунды ее лицо оставалось неподвижным. Потом она сказала:
— Это четыреста девяносто тысяч франков.
— Мы соглашаемся?
— Да.
Я повернулся к телефону.
— Нас это устраивает, генерал.
— Но есть условия, — сказал он вежливо.
— Да?
— Вы не должны сообщать о нашем предложении итальянцам и использовать его для дальнейшего повышения цены. На этом торговля прекращается, иначе я буду вынужден считать, что вы не заслуживаете
— Я вас понял, генерал. Вы сделали предложение. Леди, которую я представляю, его приняла. Мы больше не будем иметь дело ни с итальянцами, ни с кем-либо другим.
— Прекрасно. Я также должен вам заявить, что прежде, чем осуществлять какие-либо выплаты и снимать деньги с банковского счета, я должен убедиться, что документы подлинные.
— С этим сложностей не будет. Вы знаете почерк полковника Арбиля?
— Да.
— Я могу показать вам несколько страниц, чтобы вы сами убедились.
— Когда?
— Завтра вечером.
— Где и как? Думаю, имеет смысл вам сообщить, что после нашего утреннего разговора я предпринял некие шаги, дабы убедиться в справедливости вашего предположения относительно наблюдения. Ваши опасения подтвердились.
Его напыщенность оказалась заразна.
— Предлагаемый мной план был составлен с учетом этого обстоятельства, генерал.
— Очень хорошо.
Я рассказал, что надо делать. Врач, кинотеатр и аптека не вызвали у него никаких возражений, но когда дело дошло до клиники, он начал задавать вопросы.
— Промывание желудка? Что это такое?
— Медицинская процедура, генерал. Довольно обычная. Что-то вроде клизмы.
Он не знал этого слова. Мне пришлось объяснить. Когда бригадный генерал понял, то возмутился.
— Почему я должен подвергаться подобным процедурам?
— Вы не должны подвергаться процедуре, генерал, — постарался успокоить его я. — Вы должны только записаться. Ваш переводчик объяснит, что надо сказать.
— Он может сам это сказать.
— Нет. Боюсь, наша встреча должна проходить с глазу на глаз.
— Майор Давали мой официальный помощник.
— И тем не менее. Ему придется подождать в аптеке. Сделает вид, будто разглядывает товары, пока вы ждете лекарство. С улицы это не вызовет подозрения.
— А вы будете во дворе?
— Да, в восемь часов.
— Хорошо.
Генерал задумался.
— Допустим, я буду удовлетворен результатами нашей завтрашней встречи, — сказал он, — как мы осуществим сделку? Я не могу идти в эту клинику второй раз.
— Конечно, нет. Надеюсь, мы придумаем что-нибудь еще.
— Мне осталось сказать вам только одно, — добавил он сурово. — Я отлично стреляю из пистолета. Имейте в виду.
— Меня это радует, генерал. Если мы попадем в переделку, я предоставлю отстреливаться вам. Спокойной ночи.
Я передал Люсии его последние слова.
Она пожала плечами:
— Военный.
— Интересно, как он выглядит. Судя по голосу, высокий и тощий, похож на язвенника.
— Ахмед сказал, что он маленький и полный. Да какая разница!
Она налила шампанского, отпила немного и вздохнула.
— Нервничаешь? — спросил я.
Люсия кивнула.
— Наверное,
потому, что мне больше нечего делать.— Можешь пока подумать, на что потратишь деньги.
— Это я и так знаю.
— Ну и на что?
Она легонько поцеловала меня в макушку.
— Буду покупать дома. А ты что думал?
IV
Я приехал в «Реле» в четверть десятого и припарковался на том же месте, что и раньше, у заправочной станции. Было облачно и довольно тепло. Я вполне мог бы обойтись без плаща и шляпы, но решил, что лучше их не снимать. Однако револьвер я оставил на полу в машине — он сковывал движения.
Потребовалось меньше пяти минут на то, чтобы прикрутить туристические номера поверх обычных. Покончив с этим, я сел в машину и закурил. К своему удивлению, я не чувствовал никакого особого волнения. Наверное, волнение Люсии каким-то образом приглушило мое собственное. Или я просто уже привык к обстановке конспирации и секретности. Или стал воспринимать Скурлети как идеального партнера, заслуживающего полного доверия. Поразмыслив, я решил, что последнее объяснение наиболее правдоподобно.
Он прибыл точно в назначенное время, как и накануне, и остановился в том же самом месте. Сегодня он стоял рядом с итальянским мебельным фургоном из Женевы. Как только Скурлети выключил фары, я подошел к его машине сзади, как раньше.
Точно так же голова повернулась в мою сторону, и так же блеснули зубы, точно так же в очках отразился свет вывески «Реле». Никто не скрючился на заднем сиденье, чтобы наброситься на меня, как только я открою дверцу.
Мы поздоровались.
— Наши планы на сегодня немного изменились, мистер Скурлети, — сказал я. — Моя машина здесь недалеко, за заправочной станцией. Не могли бы вы пройти туда?
— Конечно.
Он без колебания взял портфель, лежавший рядом с ним на переднем сиденье, и выбрался из машины.
Мы вернулись к «ситроену». Скурлети даже не взглянул на номер: торопился сесть в машину первым и открыть мне дверцу со стороны водителя.
— Нет, нет, спасибо.
Я отодвинул его на пассажирское сиденье рядом с водителем.
Когда я сел сзади, Скурлети повернулся ко мне:
— А-а, понимаю. Мы останемся здесь.
Мне показалось, он был разочарован.
— Вам кажется, это небезопасно?
— Нет, нет, вполне безопасно, я не сомневаюсь. Я просто подумал, что если между нами возникло взаимное доверие, вы можете отвезти меня в дом, где вы живете. — Блеснули зубы. — До Больё ведь совсем не далеко, а Канны по дороге на Антиб. И кроме того, я бы очень хотел познакомиться с мисс Бернарди.
— Полагаю, здесь нам будет достаточно удобно.
Наверное, Скурлети почувствовал мое замешательство. Он негромко рассмеялся:
— Мистер Маас, неужели вы думаете, что в понедельник я тратил время попусту? Как только я понял, кто вы такой, я, естественно, еще раз заглянул в список адресов, которые вы так предусмотрительно мне продали, и понял, что он не полон. Поэтому я вернулся в муниципальный архив и внес те пункты, которые вы пропустили.
— Ясно.
— Я был немного обижен в то время, конечно. И ездить по всем этим домам в субботу и воскресенье было весьма утомительно.