Гнездо Сарыча

– Дом увечных какой-то, - рассмеялся Астид. – И все?

– Нет. У немая Кашилда сын, он здоровый. Ригештан-играй-арфа.

– Какая арфа? – переспросил Астид.

– Музыка играть, - мальчишка вскинул руки, задергал пальцами, словно перебирая невидимые струны. – Панджо Ригештан. Он на арфа играть, люди петь и плясать. Он добрый, ваппа давать нам. Ходить в лавка Саваштара, книга там смотреть и покупать.

– Музыкант, значит, - Астид поднял взгляд на дом. – Видел я, каким смычком он орудует. Держи.

Он ссыпал горсть мелких монет – ваппа - в подставленные ладони мальчишки, и вся ватага, словно стайка летучих мышей, умчалась по темной улице.

Гилэстэл ждал Астида, коротая время с неизменной книгой в руках. Хотелось спать, но уж очень его мучило любопытство. Заслышав шаги полукровки, князь встрепенулся, приподнялся навстречу.

– Ну?

– Я узнал, кто он, - кивнул Астид, сел в кресло и стал рассказывать.

Гилэстэл внимательно слушал, подергивая бровями.

– Карушта, Карушта… - в задумчивости потирая подбородок, вымолвил Гилэстэл.
– Уж не тот ли это Карусто Самалей, у которого текстильная лавка в первом зеленом ряду?

– Вы его знаете?

– Он состоит в цеховом Совете купцов Вааспурта. И только в его лавке нашлись застежки для моего черного камзола. Если это он, не вижу препятствий, чтобы познакомиться с его семьей поближе. Принеси-ка свой синий кафтан.

Астид удалился, и вернулся через несколько минут, держа в руках расшитый серебром синий парадный кафтан. Гилэстэл поднялся с кровати, забрал у Астида наряд, встряхнул, осмотрел, бросил на кресло и беспощадно оборвал пару застежек.

– Ваша светлость! – воскликнул Астид, сморщившись.

– А вот и причина для визита в лавку, - удовлетворенно произнес князь, глядя на дело рук своих.

– /-

Лавка Карусто Самалея славилась в Вааспурте богатством выбора. Кеникийский шелк, легкий масгитский хлопок, мягкий белый войлок, тончайшую меросовую шерсть и даже парчу – все можно было найти в этой лавке.

Хозяин был немолод, среднего роста, жилист и проворен. Запавшее веко левой глазницы пересекал шрам. Лицо с ввалившимися щеками обрамляла русая борода с редкими вкраплениями седины. Его узловатые сухие пальцы ощупали застежки на кафтане, который Астид выложил на прилавок.

– Угм, угм, - покивал лавочник головой, и, обернувшись, крикнул вглубь лавки на «васпе». – Мирго, принеси застежки со второй полки!

Потом поднял глаза на Гилэстэла и Астида, улыбнулся.

– Придется перешивать все, уважаемые панджо. Точно таких у меня нет, но есть другие, не менее изысканные и красивые. Вам будет угодно ждать здесь, или доставить платье после починки в ваш дом?

Говорил он на всеобщем северном языке почти без акцента.

– Мы подождем здесь, - ответил князь.

– Тогда прошу располагаться.

Карусто указал на стоявшие в лавке стулья. Из-за полок, забитых рулонами и отрезами ткани, выскочил парнишка, и поставил на прилавок деревянный ларец. Откинув крышку, Карусто принялся перебиратьзастежки, прикладывая их к кафтану.

– Мирго, подай гостям угощение, - не отрываясь от дела, приказал лавочник, и подручный скрылся за стеллажами.

Карусто стрельнул глазом на Гилэстэла, что вольготно расположился в кресле, и рассматривал полки с товаром.

– Уважаемый панджо, помнится мне, уже бывал в моей лавке.

– У тебя хорошая память, - кивнул князь. – Твоя лавка славится на весь Вааспурт богатым выбором товара, гостеприимством и честностью хозяина.

По лицу Карусто стало заметно, что ему приятна похвала.

– Ты прекрасно говоришь на языке моей страны, - отметил князь.

Карусто усмехнулся, чуть помедлил перед ответом.

– Предки мои с Маверранума. Дед в войну полковым обозом командовал, бабка кухарила там же. Помотало их по миру, после войны в Вааспурте осели. Супруга моя тоже северянка, дворянских кровей. Тесть из посольских служак был. Здесь северян немало живет.

– Так ты земляк мне? – удивился князь. – Не ожидал встретить здесь выходцев из северных краев. Мое имя Гилэстэл Илфирион Хэлкериес.

– Карусто Самалей к твоим услугам, - с приветливой улыбкой отозвался лавочник, потеплев взглядом.

Мирго принес поднос, на котором стояло блюдо со сладостями, широкие чаши и пузатый медный сосуд. Поставив поднос на низкий столик, подручный наполнил чаши горячим напитком,и бросил в каждую щепоть молотой кеввы –пряного растения.

– Как же ты справляешься со всем этим, уважаемый Карусто? – покачал головой Гилэстэл, беря чашу и окидывая взглядом лавку.

– Ох, - оторвавшись на секунду от ларца, раздул щеки лавочник.
– Тружусь без роздыху, панджо Гилэстэл. Верчусь, как жук-трескун на нитке.

– Неужели и помочь некому?

– Некому, панджо, ох, некому. На слуг большой надежды нет. А детьми меня боги не благословили. Племянник есть у супруги. Думал, будет мне помощником. Такое дело, сам понимаешь, в чужие руки ведь негоже отдавать. Да просчитался. Не по душе ему, видите ли, торговое дело. Вот бы и тренькал на своей пиликалке целыми днями, да книжонки мусолил. А причем тут душа, коли прибыток важнее? На какие, спрашивается, доходы, я его и мать его содержу? Трое на моей шее-то сидит. Ну, Ануэльда, жена моя, шьет. Невелик прибыток, а мошну бережет. Вот сестра её, бедняжка, ни к чему не способна – разумом плоха. Но племяш, честно сказать, не трутнем живет, свой заработок имеет. Арфею-то я ему купил, оно так. Да зря я на него наговариваю. На книжки свои он сам зарабатывает – музыкант он добрый. Зовут его, коли прием или другое гулянье у кого. С уроками опять же по знатным домам ходит. А торговля… Что ж, и к ней сноровку иметь надо. Без сноровки и дело захиреет. Пусть уж лучше музыканит, чем тут изводится.

«Я бы тоже здесь с тоски удавился, - жуя медовый миндаль и обводя взглядом полки, забитые тюками ткани и мотками шнуров и ниток, подумал Астид.- Вот на этих шнурах и повесился бы».

– Музыкант? – переспросил Гилэстэл. – Было бы интересно его послушать.

– Коли не в презрение панджо мое приглашение, так прошу мой дом гостем, – стеснительно отозвался Карусто. – Ануэльда вам обоим рада будет, о родине вспомнит. Ригестайн музыкой потешит. А мне за честь принять тебя в своем доме, панджо Гилэстэл. В третий день от сегодняшнего друзей вечером собираю, приходи и ты с другом.

– С удовольствием принимаю твое приглашение, - склонил голову князь.

Карусто расплылся в довольной улыбке, протянул в сторону князя сухую ладонь, на которой посверкивала изящная застежка.

– Вот. Эти в самый раз. Сейчас старые снимут, новые пришьют. Будет лучше прежнего.

– /-

Они вошли в приветливо распахнутые двери дома Карусто. Хозяин встретил их лично, и проводил в атриум, уже полный гостей. И Гилэстэл вполне оценил уместность и полезность этого визита, кроме той цели, ради которой он тут оказался. Здесь находились почти все старейшины торгового цеха Вааспурта, и наиболее влиятельные его участники. Гилэстэл наклонился к уху Астида.