Гностицизм

Современный проницательный ученый Дэн Меркур, в своей работе «Гнозис: эзотерическая традиция мистических видений и объединений» полагает, что эмпирические источники гнозиса находятся в двух взаимосвязанных видах опыта. Одним из них является определенный тип мистического опыта, который раскрывает конечную реальность, хотя и проявляется в личных психических переживаниях и, таким образом, различен от индивида к индивиду. Другой касается переживания мистического единства. Сами гностики не воспринимают эти видения как экстрасенсорное восприятие внешних данных, существующих на «высших» планах, как аналогичные представления воспринимались оккультистами XIX века. Они не рассматривают их как аллегоричное представление абстрактных идей, как это было распространено среди мистически настроенных греческих философов. Скорее гностики пошли по краю бритвы между прозорливой квази-объективностью и философской, аллегоричной субъективностью. Таким образом, несмотря на общее ядро смысла и направления, мнения о гностических опытах изменчивы и разнообразны.

Изучающие мистический опыт часто различают то, что называют визионерским и объединяющим мистическими состояниями, причем первое описывает, а последнее означает божественный союз. Казалось бы, древние гностики приняли участие в обоих. Гностические видения часто включают в себя небесные восхождения, но и такие виды видений, как экстаз смерти, также имеют место. Гностик умирал для сотворенного мира и возносился через область эонов, вступая во взаимоотношения с обитателями этих миров. Гностики, по-видимому, считали эти видения, по крайней мере частично внутрипсихическими и придавали им особое значение. Они описывали их как опыт, в котором «божественная искра» (pneuma), пребывающая в индивиде, соединяется с реальностью высших миров. Как и другие мистики, гностические провидцы понимали объединенный опыт как соединение (Unio Mystica — «мистическое соединение с божеством») или с божественным существом (София, Христос), или с духовной сущностью конечного Бога. Синтез этих визионерских и объединяющих опытов может быть охарактеризован как гнозис.

Гнозис и гностицизм

Существовали попытки провести различие между гнозисом и гностицизмом. Некоторые из них — в том числе и группы ученых, работавшая на Колоквиуме в Мессине в 1966 г. — были многообещающими, но оказались ошибочными. Определение гностицизма, как суммы некоторых убеждений «сект второго века», которые были «дуалистами и отрицали мир», не является ни полезным, ни точным. Также такие определения гнозиса, как «познание божественной тайны, предназначенное для элиты», не особенно информативны. Некоторые проницательные ученые в данной области отмечают, что подобные определения, а также некие другие заявление о гностиках, которые появляются во многих книгах, сохраняются благодаря извращенным взглядам христианской ересиологии. С этой точки зрения гностицизм рассматривался не в его собственных терминах, а лишь как нечто, вызывавшее гнев группы фанатиков восемнадцать столетий назад. Многие старые ересиологические заявления против гностиков и гностицизма ныне представляются дискредитирующими и даже несколько глупыми. Мнение о том, что гностицизм был главным образом мешаниной учений из различных источников, существующих в те времена, было дискредитировано. Все больше и больше современных ученых соглашаются с Юнгом, который признал, что Гностические Писания действительно были основаны на прямом опыте их авторов с оригинальными образами таинственных существ и мест. Откровенная критика Бога Ветхого Завета, которую гностики зачастую выражают, уже не представляется кощунственной для современных людей, вскормленных на идеях Ницше или теологов «смерти Бога», таких как Альтхайзер и Гамильтон. В свете ныне доступных данных, мало кто будет согласен с отцами церкви, которые описывали Гностицизм как целенаправленную антихристианскую ересь, дьявольское извращение христианства, достойное всякого осуждения.

Ересеологическое предубеждение исказило мнение многих писателей и проповедников относительно гностицизма на протяжении длительного времени. Хоть верно то, что антиклерикальные тенденции Эпохи Просвещения и некоторые оккультные возрождения восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого веков вызвали много симпатий к гностикам, старое предубеждения, порожденные ранними христианскими критиками, остались. Это было уже после открытия и перевода Гностических Писаний Наг-Хаммади (о которых будет сказано позднее), что общественное мнение относительно гностицизма прошло по пути ускоренного благотворного изменения. Сейчас, в начале двадцать первого века, стало наконец-то возможно дать изложение гностицизма, не встречаясь с подавляющим возражением предубеждений, которые длительное время руководили нашей культурой.

Что же такое гностицизм и как он связан с опытом гнозиса? Человеческое сознание не функционирует в концептуальном вакууме. Видения и универсальный опыт разума непременно трансформируется в концептуальную систему, соответствующую их содержанию и привнесению. От видений и восторгов образуются религиозные доктрины, философские построения, теологические и теософические концепции. Так было когда-то во времена первобытного шамана, и то же самое происходило с гностиками ранних веков христианства. Разница между большинством религиозных форм, с одной стороны, и гностицизмом, с другой, состоит в том, что происходит с соответствующими им системами после первоначальной кодификации откровений опыта. Хотя обычные религии, по-видимому, удовлетворены описаниями обнаруженного опыта, которые зафиксированы в священном писании, гностики всегда стремились к дальнейшему расширению и дополнению первоначального переживания гнозиса. Они в первую очередь никогда не были верующими в чужой гнозис, но были склонны делать добавления в прозрения их основателей и учителей посредством собственного опыта. И, самое главное, такой непрерывный процесс гнозиса требует концептуальной системы, в которой новый опыт сможет найти своё многозначительное место. Эта концептуальная система или мировоззрение, в рамках которой гностический опыт находит себе место, стал известен как Гностицизм.

Ранний нормативный Гностический акт определяет содержание и следствия гнозиса:

То, что делает нас свободными, есть гнозис

О том, кем мы были

О том, чем мы стали

О том, где мы были О том, куда нас забросило

О том, куда мы спешим

О том, что мы сейчас освобождены

О том, чем на самом деле является рождение

О том, что в действительности есть возрождение.

(Excerpta de Theodoto)

Тот, кто интуитивно получает точные ответы на эти вопросы, обретает освободительный гнозис. Сочетание этих вопросов с соответствующими ответами, можно сказать, представляет собой Гностическую доктрину и является главной сердцевиной не только гнозиса, но и Гностицизма.

Современные исследователи этих вопросов могут предположить, что может быть гнозис без Гностицизма, что человек может пережить видение и соединение без принятия гностического мировоззрения. Древние гностики, а также их современные последователи, могли бы ответить, что хотя это и возможно, продуктивных результатов в этом случае ждать не приходится. Что хорошего в приобретении необычных переживаний без соответствующего контекста, в котором можно их осознать? Гностическая традиция, в первую очередь, разработана на базе таких переживаний, и располагает уникальными возможностями для содействия дальнейшему гностическому опыту. Очевидно, что гнозис и гностицизм связаны между собой тесно и плодотворно, и, по сути, не могут быть благополучно разделены.

Сегодня мы знаем, что гностики всегда разделяли понимание и прозрения, полученные от понимания. Это понимание не было общим и мирским, но олицетворяло высшее знание, более глубокое понимание божественного и человеческого, чем обычно доступное посредством веры и философии. Как и мистики других традиций, гностики считают, что это спасительное знание не проистекает из рациональных размышлений на основе заученных фраз (даже если они священны) или обучения с помощью книг. Тем не менее, они составляют тексты, усиливающие мистические прозрения и пытаются донести их до других. Эти тексты провозглашают существование трансцендентного и абсолютно милосердного Бога, основания реальности, являющегося неизменным и неизмеримым, выходящим за рамки какой-либо опосредованности или наложенных ограничений, которое можно было бы к нему отнести. Разумеется, такой образ Бога несовместим с образом деспотической, тиранической божественной личности, в которой, наконец, добро и зло, кажется, произвольно смешаны.

Из этой конечной сущности исходят искры или духи, сущности человеческих душ, и в неё же стремятся вернуться. Каждая духовная сущность есть чистая искра или атом божественного сознания, по сути той же природы, что и Бог. Хотя эти искры онтологически соединены с Божественностью, они экзистенциально отделены от неё. От этого разделения необходимо избавиться, поскольку, как заявляет библейское высказывание, «наши сердца беспокойны до тех пор, пока не найдут покоя у Господа». Несомненно болезненная, часто неясная, тоска по чему-то большему, более значительному и более стойкому, переживаемая в земном воплощении, является началом избавления от длительного разделения.

Используя еще раз метафору полуночного неба, мы можем рассматривать темный свод над нами как перфорированную вуаль, сквозь дырочки которой свет конечной реальности проникает в наше видение. Через отверстия-трещины во вселенной трансцендентная светимость входит в наше сознание. Этот свет есть свет гнозиса, пробуждающий возможность осуществления длительного, но еще нереализованного желания. Свет зовет свет, или Бог зовет своих детей, даже когда они кричат на него. Колпак, запирающий в нашей вселенной, снимается, и мы созерцаем громадный океан безграничного света, из которого мы были временно высечены, словно искры. Таковым было и продолжает оставаться видение гностиков. Основные компоненты этого видения малочисленны и просты по своей природе. Его его детальные приложения являются более многозначительными и сложными. Перейдем теперь к рассмотрению этих подробностей.

Глава 2. Гностическое мировоззрение

Сердцевиной гностицизма является особый духовный опыт, базирующийся на видении и соединении, который не поддается языку богословия и философии, но взамен этого имеет близкое родство с мифом и выражает себя через него. В этом контексте, термин «миф» не означает несоответствующие действительности истории, но скорее рассказы, вмещающие истины другого порядка, нежели богословские догматы или теории философии. Мифы высоко почитались в античном мире. Хотя они потеряли уважение в девятнадцатом и начале двадцатого веков, они все больше и больше возрождаются в наши дни. Небольшое мистическое возрождение произошло в последние десятилетия двадцатого века, в значительной степени при содействии К.Г. Юнга, Мирча Элиаде, Джозефа Кэмпбэлла. Их деятельность способствовала широкому пониманию того, что значения настоящей мифологии (античной или иной), способна помочь избавиться от отчуждения и потери чувства укоренненности, широко распространенных в индивидуальной и коллективной психе нашей культуры. Таким образом, сегодня мы находимся в гораздо лучшем положении, чем сто лет назад, чтобы оценить мистические послания гностиков. В этой главе представлены некоторые основные мотивы гностических мифов. Поскольку они должны быть показаны в прозе, а не в поэтическом и образном языке оригинальных источников, некоторая их красота и привлекательность теряется.