Гобелен

– Все, что я могу, Ли, все… ты знаешь, где меня найти. Я позвоню тебе утром.

– Останьтесь, Поль и Мариан, – попросила Ли. Мариан возразила:

– Ты, должно быть, вымоталась. Тебе лучше попытаться заснуть.

Это сама Мариан эмоционально вымоталась и хотела спать, понял Поль. Но он сказал:

– Мы останемся столько, сколько ты захочешь, Ли.

Ли сидела на диване, подперев подбородок ладонями.

– Он был хороший человек. Слава Богу, что все было быстро. Он не мучился… Знаете, в том, что случилось, частично виновата я. Мне давно следовало заставить его уйти от Донала.

Сердце Пола быстро забилось.

– Я всегда беспокоилась, когда он возил слишком много денег.

Нет, она не догадалась. Сердце Поля успокоилось.

– И все это дело со спиртным при таком количестве конкурентов – может, кто-то решил, что они украли торговлю в Рейнбоу. Кто знает?

Очевидно, она не знала. Умудренная в другом, она мало понимала, как велось дело Бена.

– Должна сказать, что Донал хорошо относился к Бену. Ну, так получилось, что Донал был лучшим клиентом Бена. Последнее время, – тоскливо протянула Ли, – он был, возможно, его единственным клиентом. Бен был так занят его делами. О, но Бен был умница! Донал часто говорил, что Бен стоит каждого пенни, который он ему платит.

Недостаточно все-таки умный. Вместо того чтобы создать независимую практику, он связался с этим незаконным подпольным бизнесом. И Поль почувствовал гнев против покойного. Ли все говорила:

– Вы не представляете масштабы деятельности Донала. Я говорю о его законных инвестициях. Сталеплавильные заводы на Среднем Западе, конторские здания в Чикаго и Буффалро, он даже приобрел очищающую систему в расчете на будущее, когда спиртное будет разрешено. Вот почему Бену приходилось так много ездить. Многое предлагал он, знаете.

Она слегка улыбнулась. Поль подумал с сочувствием, что это хорошо, что пусть она лучше гордится им, а не стыдится его. Потом он подумал, что, видимо, это Бен устроил Доналу покупку компании, которая снабжает Хенка большей частью его дохода.

И снова его охватил гнев.

Мариан опять вмешалась:

– Мне действительно кажется, что тебе надо отдохнуть, Ли.

Улыбка Ли стала тоскливой.

– Наверное, вы правы. Мне понадобятся еще мои силы, правда? Я так волнуюсь за Хенка. Он так любил Бена, и Бен был ему хорошим отцом. Мальчику нужен мужчина, чтобы направлять его, а Дэн слишком стар и болен. Ты займешься этим, Поль? Возьмешь его в свои руки? Ему нужен кто-то, кому он может доверять и кто поможет ему справиться с этим горем.

– Ты знаешь, что я сделаю все. Как для своего сына.

Мариан встала. Она открыла сумочку и тут же нервно закрыла ее. Трагедия и напряжение последних дней стали сказываться. Она не выносила описания страданий в книгах, закрывала глаза в кино.

Поль быстро сказал:

– Тебе надо бы увезти его из города на некоторое время. Небольшое путешествие помогло бы.

– Ты прав, Поль, но лучше, если с ним поедешь ты, а не я. У тебя найдется для этого несколько дней?

– Думаю, что смогу это устроить. Ли протянула руку:

– Ты всегда так добр к нам, Поль! Так добр и мудр.

Да, подумал он, спускаясь по лестнице, какой я мудрый! Я не могу даже привести в порядок собственные мысли.

Когда заканчивалось лето и не за горами было начало школьных занятий, Поль и Хенк направлялись на Бостонскую почтовую дорогу на своем пути в Новую Англию.

– Куда мы едем? – спросил Хенк.

– Не знаю. Давай просто держаться северного направления, а там посмотрим.

Поль выглядел за рулем очень высоким по сравнению с Беном. Хенк старался не смотреть на руль, чтобы не вспоминать руки Бена в перчатках на руле и как он любовно протирал замшей сверкающий гудок своего автомобиля.

Мальчик не знал, чего ожидать после смерти Бена. Он боялся, что все изменится, что они уедут из дома и ему придется ходить в другую школу, потеряв всех своих друзей, может быть, даже придется отказаться от собаки.

Но когда они остались одни после окончания траура, мать сказала ему, как все будет:

– Я буду работать так же, как всегда работала, а ты будешь по-прежнему ходить в свою школу. Мы останемся в этом доме. Да, тебе будет не хватать хорошего отца, но у тебя все еще остаются твой дедушка и Поль, особенно Поль.

Все было хорошо, Хенк чувствовал себя в безопасности в машине с Полем. Они ехали по деревенским дорогам, проезжая Коннектикут по направлению к Беркширу. К вечеру они достигли границ Массачусетса; там они купили мороженое и индейские мокасины. На ночь они остановились в гостинице.

За обедом Поль, закончив немного раньше Хенка, откинулся на стуле и наблюдал, как он ест спагетти.

И Хенк вдруг вспомнил, как они обедали с Беном у Тони… Ему пришло в голову, что теперь он всегда будет вспоминать тот обед, увидев спагетти.

Поль много говорил о теннисе, о сердце Дэна, о том, какой язык следует изучать Хенку. Он думал, что так помогает ему. Возможно, Поль тоже читает книги по детской психологии, которые есть у мамы.

«Юность уязвима. Происходит так много изменений…» И так далее.

Хенк не сдержал улыбки, поражаясь глупости этих книг. Потом он подумал, что они правы относительно перемен, – он чувствовал, что сильно повзрослел за это лето.

Внезапно Поль сказал удивительную вещь:

– Мне кажется, что иногда ты ужасно сердишься на Бена.

Хенк был поражен.

– Это в какой-то степени естественно, Хенк. Даже когда люди умирают тихо от болезни или от старости, мы сердимся на них за то, что они покидают нас. В случае с Беном все тяжелее, потому что мы не понимаем, что в действительности произошло с ним. Нам только известно, что это как-то связано с его работой, и мы не можем не винить его немного. Я тоже виню его иногда.

Хенк не ответил.

– Но не сужу, – продолжал Поль. – Я помню все хорошее, что было в Бене. Только хорошее.

Опять наступило молчание, и Поль сменил тему разговора:

– Дальше на север будет настоящая осень. Нью-Хемпшир будет весь красно-золотой.

Хенк был благодарен ему за то, что он переменил тему. В голове у него зрела мысль, которая пугала его.

Через несколько дней они остановились у канадской границы. Гостиница была простым срубом с качалками на длинной веранде. В столовой никого не было, когда они спустились к завтраку. Сезон закончился.

В камине горел огонь. Огромный золотой клен рос у окна, где стоял их стол. Хенк медленно ел, глядя в окно. Золотое дерево давало ему ощущение счастья и печали.