Год 2150

Я ничего на это не ответил, и Рана сказала:

— Видишь ли, Кэрол, Джон думает, что ты относишься к нему снисходительно. Он не хочет быть карликом среди великанов. Он тоже хочет стать великаном, но считает это невозможным.

— А разве это возможно? Ваша система образования предлагает стимулирующее, любящее, терпеливое, идеальное окружение для развивающегося Макро-человека. Но я-то провел двадцать семь лет, учась быть микро-человеком!

Я остановился, чтобы осознать чудовищность того, что я говорю. Я сам признаю невозможность равенства в уровне осознания со своей Альфа-партнершей или с любым другим Альфа-членом, не говоря уже о Лии!

Пробуждаясь от своей милой фантазии о полном переходе в 2150 год в суровую реальность абсолютной невозможности этого, я начал чувствовать, как силы постепенно покидают меня. Моему телу было больно под собственным весом. Саднило горло. К тому же я разразился слезами и уже смутно видел Кэрол и Рану.

Рана сказала:

— Когда ты действительно попросишь помощи, а не жалости, ты всегда ее получишь.

Но я устал, очень устал.

Глава 7 Безграничное «Я»

Запах жарящегося бекона; щелчок нашего тостера, когда он выталкивает хлеб; снег, лежащий на карнизе окна. Обычное утро. Почему же я чувствовал себя таким угнетенным и несчастным?

Потом я вспомнил, но лучше бы не вспоминал…

Несколько секунд я судорожно пытался стереть из памяти свой разговор с Раной. Но мне не удавалось это сделать. Я несколько раз его мысленно повторил, пытаясь найти какой-то изъян в своем доказательстве тщетности усилий, в своем чувстве полнейшего несовершенства.

Я начал анализировать систему образования Макрообщества, сравнивая ее со своими собственными ранними годами учебы. Я вспомнил невероятную живость, радость, красоту, ум, сверхчеловеческую осознанность, любовь, понимание, доброту и терпение, которые демонстрировали члены моей Альфы… А я был на семь лет старше самого старшего из них!

Лия ошиблась, подумал я. Она должна была поместить меня в тело новорожденного младенца. Тогда бы я начал с первой триады и через восемнадцать лет был на одном уровне со всеми остальными учащимися седьмой триады. Как она допустила такую ошибку, она — человек, достигший девятого уровня осознания? А что сказала Рана прямо перед тем, как я потерял сознание? Что-то о помощи… Если мне действительно понадобится помощь, а не жалость, я всегда получу ее.

Очевидно, Рана, достигшая в Макро-обществе высшего уровня развития, пыталась сказать мне, что нет ничего невозможного.

Как они с Лией могли так ошибаться? Разве я просил у них только жалости? Если нет надежды, то все, о чем можно попросить, — это жалость! Но как я смею надеяться? Они такие совершенные, а я — несовершенный. «И вместе им не сойтись…»

Но разве не смешно само это мое суждение? Я — прекрасный пример микро-человека, который считает себя ограниченным и неполноценным. И именно поэтому обречен на поражение.

Я искал надежды, выхода.

Один из самых великих наставников по Личной Эволюции всех времен сказал: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» [7] .

Лучше и не сформулируешь. И он же говорил, что, если у нас есть вера с горчичное зерно, мы можем двигать горы [8] .

Это все хорошо для Макро-великанов, подумал я. Но как таким чертовым микро-карликам, как я, набраться веры хотя бы для того, чтобы просто попросить помощи, не говоря уже о перемещении гор?

7

Матф. 7:7.

8

См.: Матф. 17:20.

Если мне нужна помощь — действительно нужна помощь, — можно ли найти для меня лучшую среду, чем Макро-общество? Очевидно, они знают и понимают намного больше всего, чем я. Может быть, они даже знают, как мне помочь стать великаном, чтобы мы с ними оказались равны… Может быть.

Голос Карла из кухни перебил мои размышления: он требовал, чтобы я встал и позавтракал с ним.

Я посмотрел на часы и увидел, что уже почти 8:30.

— Слушай, Карл! — воскликнул я. — Почему это ты не на своей лекции?

Вначале в дверном проеме появилась буйная черная шевелюра, а затем уже показалось и лицо Карла:

— Ты, брат, совсем запутался, мотаясь каждую ночь на 174 года туда и обратно. В 1976 году сейчас воскресенье, а, как ты помнишь, твой микро-сосед по квартире не работает в воскресенье: весь день просто валяет дурака.

— Ладно, ладно, — сказал я. — Сегодня утром я буду очень смиренным. Во сне мне было явлено, какой я на самом деле микро. Сейчас составлю тебе компанию.

Через несколько минут я сидел за столом напротив Карла, рассказывая ему о своих последних похождениях в 2150 году. После разговора с Карлом у меня поднялось настроение, и я вновь исполнился надежды и энтузиазма.

Завтракали мы долго, потому что мне надо было очень много всего рассказать Карлу, а у него, в свою очередь, было ко мне больше вопросов, чем обычно. Его особенна заинтересовали другие члены моей Альфы и Рана. Он просил меня подробнее их описать, но я понял, что использовал весь свой запас прилагательных в превосходной степени и больше ничего сказать не смогу.

В конце концов Карл заявил:

— Ты знаешь, Джон, у меня такое впечатление, что ты описываешь богов и богинь, но не греческих или римских — у тех были слабости и недостатки, в отличие от людей, которых ты мне описал. Скажи мне, они действительно такие совершенные или у тебя просто не хватает Макро-осознания для того, чтобы их правильно воспринять?

— Ты прав, Карл, — признался я. — Именно в этом моя проблема. Они кажутся мне такими совершенными, такими сверхчеловеками, что я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу на них походить. И не представляю себе, как можно быть счастливым, оставаясь всю жизнь карликом среди великанов.

— Другими словами, Джон, ты увидел змия в Райском саду… И этот змий — ты!

— Ну, — с неохотой ответил я, — я на это смотрю по-другому, но, наверное, ты прав. Яд моей собственной неуверенности в себе заставил меня бежать от 2150 года и его непосильных задач.

— Ты хочешь сказать, что готов отказаться от мира своих снов? — спросил Карл.

Я не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому сказал:

— Не знаю, как ответить тебе прямо сейчас. Хочу просто напиться и забыть об этой проблеме.

— Что? — Карл был явно обеспокоен. — Неужели все настолько плохо, Джон?

Он-то знал, что я напился только один раз за всю свою жизнь. Это было во Вьетнаме.

— Да нет, Карл. Нет ничего хуже, чем жить в мире, где убийство женщин, стариков и детей считается патриотическим долгом. Нет, я не собираюсь напиваться. Я хочу все это записать. Может быть, это поможет мне прояснить ситуацию. А потом надо будет хорошенько все обдумать.