Год лемминга

– Не знаю! – впервые в жизни я заговорил с Кардиналом в раздраженном тоне. В затылке настойчиво кололо, но я уже не мог остановиться. – Что смогу – сделаю, у меня люди уже на ушах стоят! А получится или нет – не знаю! Я везучий, только когда мне везет. А если решения нет вообще? Может такое быть? За неуспех-то я отвечу, научен! Ну а что, если путей к решению наметится несколько? У нас не будет времени проверять все тупики! Жизни и жизни!.. Кто в конце концов определит, был наш путь целесообразен или нет?! – последние слова я почти проорал.

Я знал ответ. И Кардинал знал, что я его знаю. Но он все же ответил мне:

– Я.

ГЛАВА 5 Педагогическая фонема

Истинным стимулом человеческой жизни является завтрашняя радость.

А.С. Макаренко

– Итак, объект снова ускользнул от вас? Любопытно, что вы теперь скажете в свое оправдание?

– Мне нечего сказать, шеф, – говоривший был долговяз, худ и скверно выбрит – мешали чирьи на щеках. Он покачал головой, непроизвольно сглотнул и добавил: – Я полностью осознаю свою вину и меру ответственности.

Сидящий за столом невесело усмехнулся:

– Ваш предшественник, помнится, был несколько обстоятельнее в объяснениях. Однажды он так убедительно доказывал, что найти и взять человека, где бы он ни находился, – лишь вопрос времени, что я ему почти поверил… Что с вами – повышенная скромность или просто несообразительность? Впрочем, можете не отвечать. Отрадно уже то, что вы понимаете меру своей ответственности за провал операции. Ваш предшественник нашел и упустил объект трижды; вы – пока – только дважды. Еще раз промахиваться не советую. Гм… надеюсь, вы хотя бы сделали выводы из поведения объекта?

– Половина аналитиков только этим и занята, шеф. Выявлено около двадцати локализованных районов, где объект может попытаться укрыться: прежде всего места лично ему хорошо известные, связанные, например, с воспоминаниями детства или со сферой профессиональных интересов, а также сравнительно малолюдные районы с развитой коммуникационной сетью – замечено, что он к ним тяготеет. Составлен достаточно подробный психологический макет, что дало нам еще несколько районов. Местные органы усилены и приведены в оперативную готовность.

– А геологические и геодезические экспедиции? Они там, знаете ли, любят набирать рабочих абы откуда…

– Учли в первую голову, шеф. Проверка стопроцентная.

– Ладно и так. Не думаю, чтобы это немедленно что-то дало, однако чем черт не шутит… Да, кстати, попыток пересечь границу объект не предпринимал?

– Вероятно, нет, шеф. Мне кажется, он понимает, что его найдут и там, тогда как у него самого будет куда меньше степеней свободы. Нет, он умный человек, шеф. Похоже, он хорошо просчитывает наши ходы. Впрочем, погранохрана предупреждена на всякий случай.

– Допустим… Это все?

– Имеется частное мнение одного аналитика, шеф. Простите, я должен об этом сказать. По-моему, полный бред, но он настаивает… Ему, видите ли, кажется, что вычислить и захватить объект, основываясь на привычной нам логике, принципиально невозможно. Якобы иррациональность поступков объекта выходит далеко за рамки… У него там целая теория насчет интуиции, внечувственного восприятия, единого информполя и чуть ли не связи с дьяволом.

– А он не дурак, ваш аналитик. Вы сами как думаете?

– Что вам сказать, шеф… Бред, конечно. На уровне эмоций – да, пожалуй. Взять хотя бы вчерашний провал: лучший снайпер группы промазал по неподвижной мишени со ста шагов! Не беспокойтесь, он стрелял оперенной ампулой с транквилизатором… А объект за четверть секунды до выстрела вдруг срывается с места как сумасшедший, бежит зигзагами и безошибочно находит единственную слабину в кольце! Сейчас мои люди по сотому разу гоняют запись, спорят, что могло его спугнуть. А по-моему – ничего. Прямо мистика.

Сидящий за столом поднял глаза.

– Я надеюсь, вы не собираетесь использовать этот аргумент как оправдание на случай следующего провала?

Тот, кто стоял перед ним, выдержал дозволенную паузу, напрягшись так, что, казалось, его чирьи сейчас прорвутся все разом, и всем своим видом давая понять, что то главное, ради чего он был вызван сюда и что только что неявно было сказано, усвоено им в основе и подтекстах. В точно выверенный момент он заговорил, сам удивившись тому, как твердо и веско звучат его слова:

– Мы возьмем его, шеф. Ручаюсь, при наихудшем раскладе объекту осталось гулять не более двух, максимум трех недель. У него нет ни малейшего шанса.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно уверен, шеф.

Сидящий за столом помолчал, с любопытством рассматривая струйку пота на лице подчиненного, сорвавшуюся с виска и прочертившую извилистый след между чирьями. Все они потеют, подумал он. Особенно тот… прежний. Их жизнь смешна и ничтожна, и они изо всех сил делают ее еще смешнее и ничтожнее, а вот поди ж ты – боятся. Дрожат, но упрямо лезут вверх, работают локтями – и потеют…

– Вот еще что, – сказал он. – От моего имени доведите до сведения всех имеющих касательство: любой, кто даст свежую информацию об этом человеке, получит повышение по службе. Любой, кто снова выведет нас на след, будет повышен по службе минимум на два разряда. Надеюсь, это вам поможет. В случае успешного захвата весь личный состав группы получит помимо этого годичные оплаченные отпуска в любое место земного шара по выбору. За провал ответите вы лично. Головой. Как ваш предшественник… У вас есть еще вопросы?

П Р Е Д С Т А В Л Е Н И Е

на Малахова Михаила Николаевича,

2001 г. рождения, выпускника Школы

2-й экземпляр – в архив Школы (База данных «ПРОМАХ»)

3-й экземпляр – в личное дело Малахова М.Н.

Малахов М.Н., 19 лет, в поле зрения наблюдательного совета с 2007 г., в интернате с 2011 г. (зимний набор), в 2013 г. переведен в основной состав учащихся, в 2014 г. допущен к изучению дисциплин второго цикла, в 2018 г. допущен к изучению дисциплин третьего цикла.