Гололед

И финишировала она, на афганской стороне, в двух километрах от железнодорожного моста через Амударью, в районе города Термез Узбекской ССР, 15 февраля 1989 года.

Снайперы и корректировщики занимали все главенствующие высоты в окрестности 2-3 км от моста, на обратных склонах заняли оборудованные позиции расчеты минометов 2Б14 'Поднос', у подножья высот самоходные установки "Гиацинт". На дорогах и у выходов из ущелий, патрулировали мотоманевренные группы погранвойск. В небе постоянно находились штурмовики Су - 25, Грачи, за Амударьей были готовы к открытию огня дивизионы РСЗО "Град". В готовности к взлету находились эскадрильи крокодилов Ми-24.

Общее руководство операцией осуществляло высшее командование погранвойск. Приказ был ясен и прям, при малейшем подозрении на противодействие, открывать огонь на поражение, привлекая все средства усиления. Конец нашей военной колонны вступил на противоположный берег, в ее арьегарде отошли наши минометчики и самоходные установки. Через час уйдут погранцы, а за ними и и спецназ.

– Товарищ полковник, вас вызывает передовой пост наблюдения, - доложил связист.

– Гора 1 на связи, что случилось?

– Часть медсанбата из Кабула, на трех машинах, следуют к мосту по шоссе после развилки на Мазари - Шариф. С ними семь трехсотых.

– Как? Лично видел их медсанбат в колонне.

– Говорят делали операцию. Но к ним на хвост сели духи, сразу за развилкой. Лейтенант с отделением, остался прикрывать.

– Какой лейтенант?

– Им дали в охрану отделение разведки из ВДВ. Лейтенант Колесов.

– Как ты сказал?

– Лейтенант Колесов И.С., проверил документы.

– ........... Кириллов, майор! Что у нас с колесами.

– ММГ ушли, наши грузятся на БМП, на них уйдем через речку. На БРДМ уйдут дозоры и передовое охранение.

– Уходи на моем БТРе, командирском, мне оставь другой, пойду заберу парней десантников.

– Ты что, Старый, еб...ся?

– Мастер, мне плевать, что будет со мной. Это семейное дело. Там племянник( на самом деле двоюродный брат, но разница в возрасте...) собрался умирать, Ванька. А за наших я спокоен, все в норме.

Я достал блокнот из планшетки, почти на бегу чиркнув пару строк приказа. Дата. Время. Подпись.

– Возьми.

– Да подотрись ты им.

– Все же возьми. Это больше для начальства, не для тебя. Все, уходите. Вон медсанбатовцев уже к мосту экскортируют.

Я не успел совсем немного, они вошли в боестолкновение с духами, когда я был километрах в трех от них. Насилуя двигатель машины, я влетел на совсем не заметную возвышенность, пересел к КПВТ и сразу открыл прикрывающий огонь метров с 1200. Духи, намек поняли и сразу расползлись по укрытиям. Выехал перед позицией отделение, закрыв их с фронта и открыл боковую дверь:

– Все быстро в машину.

И получил пулю в живот от обошедших прикрытие духов, которых кто-то тут же накрыл огнем. Повезло, если бы духи выждали, положили бы всех у БТРа. Ваньку несли, ранение в грудь и уже оказали первую помощь, когда его заносили в машину, разжал его руку и забрал РГД-5 с выдернутой чекой. Я сознание не терял, потому увидел подлетевшую БМП и подскочившего ко мне Кириллова:

– Уходите, Мастер, меня не довезете. Потроха вываливаются. Сейчас духи подтянут гранатометчиков и всех сожгут.

– Ты?

Показал ему РГД с зажатым рычагом.

– И Мастер, это люди Большого Узбека. Может у меня есть шанс. Прощай.

Он сразу оценил ситуацию и заорал:

– Все по машинам - отходим, БМП прикрывает. Прощай, Старый, парня довезу.

И я остался один, не надолго.

– Эй, шурави, еще живой?
– вопрос был задан на чистом русском языке.

– И тебе доброго здоровья, Темир-ака.

Я узнал голос позвавшего, послышались осторожные шаги и рядом со мной присел на корточки мужчина неопределенного возраста от 50 до 70 лет.

– Что бросили, тебя одного, Тень?

– Почему бросили, выполнили приказ, мне что потроха по дороге раскидывать.

– Ясно, давай гранату, а то сознание вот вот потеряешь.

– Пожалуйста, Темир-ака, - и отпустив рычаг, протянул ему гранату.

Его реакции мог бы позавидовать и молодой парень - он тут же ее отбросил, за ближайшую груду камней. Взрыв и таких изощренных ругательств, я не слышал даже от старых боцманов буксиров. Дослушать не успел - потерял сознание.

Очнулся на кровати, в доме, под капельницей, живот забинтован, боль... но можно и потерпеть. У кровати сидела красивая узбечка, лет тридцати, по головному убору - вдова.

Увидев, что я пришел в себя вышла, через некоторое время зашел Большой Узбек - глава самого авторитетного махалля в городе Мазари-Шариф. В прошлом уроженец города Термез, прошедший всю Великую Отечественную войну в разведке и вернувшийся в родной город гвардии капитаном, командиром разведроты и нищим термезцем. Все, что притрофеил на фронте (рассчитывал собрать на калым невесте), продал местным баям, которые теперь назывались выборной советской властью и поднял семью из нищеты. Уже собирался осчастливить пару вдовушек, как последовало предложение перебраться через речку и стать зятем соплеменника, уважаемого и богатого человека, главы сильного рода в провинции Балх, Афганистан. У вождя не было сыновей и он рассчитывал на внуков, от одного из самых сильных мужчин округи - Темира Умид Карима.

Со временен Темир-ака перебрался в город Мазари-Шариф, построил дом, наполнил его детьми и внуками. В Термезе тоже был дом, построенный им для родственников. Большой Узбек, глава уважаемого махалля и известнейший удачливый контрабандист пяти государств: Ирана, Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Китая. Война мешала его бизнесу и он был против всех воюющих, придерживаясь твердого нейтралитета.

Ни Гульбеддиин Хекматияр, ни Абдул-Рашид Дустум, ни Масуд Ахмад Шах не смогли его убедить вступить в борьбу против режима Бабрака Кармаля и неверных. И еще он ненавидел, давней ненавистью пуштунов - африди из Пешавара. Еще в первый мой срок в Афганистане, спецназ устраивал подвижные засады на шоссе Пешавар - Кабул в Хайберском проходе. Один раз уничтожили банду пуштунов из Пакистана, промышляющих заложниками. Среди захваченных ими людей был и восемнадцати летний внук Темир - ака - Муджид, студент экономического факультета Кабульского университета.

Когда Темир-ака прибыл в Кабул за внуком, он решил его определить на учебу в Ташкент, мы с ним встретились. После взаимных расшаркиваний, он прямо спросил:

– Чем я могу быть полезен офицеру СССР.

– Ни чем, это наш долг за Гитлера.

– Отец?

– Жив, заканчивал службу у Катукова в 1-ой гвардейской танковой армии.

– Может встречались.

– Вряд-ли. Вы герои-разведчики, воинская элита, а он мазута, всю войну мехводом.

– Таких в живых осталось один из десяти.