Голос эха

Вечер, согласно составленному для меня плану лечения, был выделен для встречи с женой. Мы мило сидели в зимнем саду, пили чай с моим любимым грушевым вареньем, болтали на разные темы и обсуждали план возможно скорого отпуска. Я с удивлением отмечал всплывающие в памяти факты и чем больше мы говорили, тем яснее ощущал, что лечение работает и я скоро смогу вполне уверенно покинуть клинику. Всё это настроило меня на счастливое ощущение, с которым я ни за что бы не расстался, но Настя ушла, а ей на смену пришёл мой доктор.

– Как чувствуешь себя, Олег? Отчёты коллег меня радуют: хорошая положительная динамика и хороший прогноз.

– Ладно, док, к чему все эти слова? Сергей, скажи лучше, что со мной произошло? Что вообще происходит?

– Я не знаю, что с тобой произошло. У меня есть сообщение от службы охраны, это они доставили тебя в больницу, а также анализы и тесты, вот на основе этого я и лечу тебя. И должен заметить довольно успешно. На сегодня с тебя хватит переживаний рекомендую не засиживаться, завтра не менее насыщенный день. Я связался с Институтом мозга в России они прислали новую перспективную методику лечения амнезии и, если ты не против, опробуем её на тебе.

– Чем мне это грозит? – спросил я с улыбкой.

– Мы будем точно знать где в твоей голове произошел сбой и сможем более избирательно её простимулировать. Ну и появишься в статье в одном из медицинских журналов под именем пациента Б.

На этом мы попрощались, я ещё немного посидел, пытаясь хоть немного рассортировать казавшиеся новыми воспоминания и отправился в палату, где и уснул с ожиданием завтрашнего дня.

Я проснулся довольно рано. С удовольствием принял душ и побрился. Эти нехитрые процедуры вернули меня в настоящее не менее качественно чем усилия докторов. Мне казалось, что воспоминания быстро возвращаются и я вспомнил пусть и не всё, но уже близок к этому. Однако, я так же понимал, не всё так просто и, возможно, есть нечто, что мне ещё предстоит узнать.

После завтрака началось обещанное Сергеем лечение. Ничего нового я не отметил: тот же звукоизолированный кабинет без окон, то же мягкое и удобное кресло и те же электроды для энцефалограммы, Единственное отличие – экран с мелькающими картинками и надписями, перед которым я, по настоянию доктора, сидел расслабленный и спокойно созерцал их мелькание. Это заняло не более часа. Голова немного гудела и это сразу отметил Сергей.

– Как себя чувствуешь? Вижу, уже не так весел, как утром. Но ничего, ещё немного осталось, – сказал он, – наберись сил, начинается самое интересное.

На моё удивление, пожимая плечами, он ответил:

– А ты что хотел? Это была только калибровка и тестирование. Отправим данные учёным в Институт мозга, они их расшифруют и после обеда проведём второй сеанс, уже по стимуляции.

Я громко вздохнул и прикрыл глаза.

– И не вздыхай так, пожалуйста. Недостаток времени вынуждает немного форсировать проведение процедур, но отзыв на лечение хороший. Естественно, ты быстро устал, но тут и здоровая голова кругом пойдёт. Сейчас у тебя три часа на отдых, пока делают анализ данных рекомендую обед и хороший сон. Я пообедать уже не успеваю. Увидимся на втором сеансе, – сказал он, похлопал меня по плечу и быстро вышел.

Обед в палате с видом на зимний сад и последующий сон сделали своё: я словно родился заново и полный сил, уже с нетерпением, ждал результатов утреннего теста и продолжения лечения.

В том же самом кабинете где проводилась первая процедура я удобно устроился в кресле. Снова поставили передо мной монитор прикрепили электроды. С минуты на минуту ждали прихода моего лечащего врача. Я немного нервничал, но считал это хорошим знаком, поэтому старался расслабиться и максимально успокоиться.

Он вошел буквально в ту же минуту как на мне закрепили последний электрод. Отозвал в сторону невролога, которая днём ранее принимала участие в моём лечении. Они переговаривались около пяти минут, здесь же в кабинете, но я не разобрал ни слова. Всё обсудив, они сели на стулья напротив меня. Начала невролог Эмили Питерс:

– Олег, мы просим вас о согласии в изменении процедуры. Мы хотим провести стимуляцию поместив вас в томограф. Монитор заменим на специальные линзы. Уверяю вас, всё вполне безопасно.

Тут же разговор продолжил Сергей:

– Это очень важно. У нас есть результаты томографии на всех этапах лечения. Посмотреть на активность мозга при стимуляции таким методом очень важно.

Соглашаться я не спешил. Я ответил, что память возвращалась и особой необходимости форсировать процесс я не видел. И после этих моих слов Сергей решил поговорить со мной с глазу на глаз. Все вышли, и он продолжил:

– Олег, я понимаю твою осторожность. Я не спал всю ночь обдумывая наилучший вариант. Всё решил сегодняшний сеанс и его расшифровка. Очень обнадёживающие результаты. Возможно тебе кажется, что мы применяем чрезмерно активные методы лечения там, где вполне подойдут стандартные методики, и я с тобой согласен, если бы не одно “но” – у тебя нет времени.

Я нервно заёрзал.

– Вот сейчас стало даже немного страшно. Проясни ситуацию.

– Ну, ну, не стоит так драматизировать, – он был серьёзен и спокоен, чем внушал уверенность, которая у меня буквально таяла, – Но через пару дней тебе предстоит профессиональное тестирование, корпорация хочет быть уверена, что не потеряет денег доверив тебе важную работу. Как по мне так ты уже вполне работоспособен, но моё заключение для них вторично. И ещё, – он подошёл ближе и заговорил вполголоса. – Предварительные результаты расшифровки первого сеанса показали несколько областей памяти которые пока заблокированы. Большая часть не относится к профессиональной сфере и её мы трогать не будем, дабы избежать излишнего вмешательства. А вот то что связано с работой мы и хотим прояснить. Воздействие на мозг минимально. Мы как будто протираем грязное окно.

Я полулежал в кресле, немного нервничал и никак не мог расслабится, не смотря на спокойный голос доктора и убедительность его доводов.

– Расскажи о рисках. Я не стану психом?

– Я с тобой предельно честен. Врать мне нет никакого смысла. Любая твоя проблема с головой ударит по моему авторитету, авторитету моих коллег. И если тебя это успокоит, у них есть и обратная методика. Мы откатим твой мозг к состоянию до процедуры.

– Ты так говоришь, будто имеешь в руках совершенный интерфейс к моему мозгу. Даже я знаю, что такого нет. Или я не прав?

– Ты прав. Это Святой Грааль физиологии мозга – общение с ним напрямую и даже с каждой его структурой отдельно. Но эта методика близка как ни какая другая. А совместно с функциональной магнитно-резонансной томографией высокого разрешения позволяет подойти вплотную к разгадке работы мозга – о чем так мечтают когнитивные нейробиологи. И эту методику мы будем применять, чтобы тебе помочь.

– Не очень хочется быть подопытным кроликом, я-то рискую своей личностью – собой!

– Риск, пусть и небольшой, но есть. Я не давлю на тебя. Только прошу принять взвешенное решение.