Голос моей души

– Ну и что же вам не нравится? – зло прищурился Андре, по-прежнему не убирая ладони с рукояти. – Допустим, моя жена упала с лестницы, и в этот момент случайно оказалась в зоне магического всплеска?

Лекарь в ответ на такую версию лишь издевательски рассмеялся.

– Ваш дом, вероятно, находился в экспериментальной зоне магического ведомства? – с иронией спросил он. – В любом случае я не верю в такие совпадения. Состояние стазиса само по себе невероятная редкость. А уж сочетание такого результата с чередой случайностей, о которой вы говорите, – просто смешно.

– Если смешно, так смейтесь, – процедил Андре. И совсем тихо добавил: – Пока можете.

Однако Ролен, более не настроенный смеяться, продолжал в прежнем запале:

– Итак, влияние магии на состояние вашей жены очевидно. Далее, при осмотре я обнаружил на ее теле в районе солнечного сплетения след от зажившей раны. Нет, она не могла быть получена при падении, – поспешил он ответить на невысказанное объяснение Андре. – Это колотая рана, нанесенная, вероятнее всего, ножом. Зато осмотр головы пациентки не выявил никаких следов предполагаемого удара о ступеньку.

– Что-нибудь еще?

Голос Андре прозвучал спокойнее, чем прежде.

– У вашей жены все признаки физического истощения. – Ролен безусловно заметил сквозившую в реплике Андре угрозу, но снова умышленно ее проигнорировал. – Причем напомню: во время стазиса истощение не наступает, даже если человек не получает ни еды, ни питья. – Лекарь посмотрел Андре прямо в глаза. – Скажите, вы морили свою жену голодом, не давали ей пить, избивали и даже кололи ножом?

Андре прямо поперхнулся, услышав столь своеобразную трактовку фактов. А Ролен между тем продолжал, резко сменив тему:

– Кстати, вы не в курсе, что около десяти дней назад оппозиционеры взорвали Мигдальскую тюрьму, чтобы освободить виконта Делиньона? – осведомился он. – Говорят, при этом они так перестарались, что от башни едва ли что-то осталось. Не исключают, что кому-то из узников удалось бежать, хотя при таких разрушениях это трудно знать наверняка.

– С чего вы взяли, что это должно меня интересовать? – резко спросил Андре.

– Действительно, с чего бы? – повторил Ролен, бросая на него гневный взгляд.

А затем шагнул к моему телу и, прежде чем Андре успел что-либо предпринять, задрал рукав платья, обнажая широкий синеватый след на запястье.

Андре тут же обнажил меч. Не сказать, чтобы лекарь смотрел на клинок без страха, но в руках себя держал хорошо, и продолжал говорить так же гневно, как и прежде, лишь несколько тише.

– Вы в курсе, что после разрушения Мигдаля на всех границах ужесточены условия досмотра? – осведомился он. – Всех выезжающих из Риннолии тщательно обыскивают, и обыск касается не только вещей, но и самих путешественников. И в ходе такого досмотра пограничная стража непременно обратит внимание на такую красноречивую деталь! – Он взглядом указал на след от железного браслета. – Догадываетесь, чем это чревато для вас, а заодно и для тех людей, что имели неосторожность взять вас пассажирами?

Я с трудом удержалась от витиеватого ругательства. Час от часу не легче! То есть все это время мы шли к неминуемой поимке и возвращению в тюрьму! Если, конечно, нас не отправили бы прямиком на плаху, во избежание повторной попытки побега. И что теперь делать? Остаться в Риннолии, продолжая скрываться здесь? Долго ли нам это будет удаваться? В больших городах мы постоянно рискуем быть узнанными. А в маленьких риск не меньше, ибо там чужаки слишком приметны.

– И что нам теперь делать с этим умником? – устало спросила я.

Я говорила только для Андре, и лекарь услышать этих слов не мог. Однако тот же самый вопрос, по-видимому, сквозил во взгляде моего спутника, потому что Ролен жестко произнес:

– Вы можете, конечно, меня убить. Но имейте в виду, что только с моей помощью у вас есть хоть какой-то шанс благополучно выбраться из страны.

В черном туннеле безысходности забрезжил огонек надежды.

– Андре, дай ему сказать! – взмолилась я. – Прикопать его под кустом мы всегда успеем.

Андре со слабым смешком убрал меч в ножны.

– Мне нравится это «мы», – еле слышно пробормотал он. – Можно подумать, что ты собираешься взяться за лопату.

– Я собираюсь давать советы, это гораздо тяжелее.

Андре скептически хмыкнул, но продолжать дискуссию не стал. Одна тихо сказанная фраза могла сойти в глазах лекаря за произнесенное сквозь зубы ругательство. Участие же в продолжительном диалоге – навряд ли.

– Ладно, – смягчившись, обратился к Ролену Андре. – Предлагаю сбавить тон и поговорить спокойно.

Так они и поступили.

Три часа спустя мы пересекали государственную границу Риннолии. Стражи пограничной службы поднялись в оба фургона и тщательно проверили все вещи, хотя справедливости ради следует сказать, что к бродячим артистам они отнеслись относительно благодушно. Тем не менее всех проверили, а их попутчиков осмотрели с особым вниманием. Лекарскую сумку Ролена обыскали весьма тщательно; правда, я сомневаюсь, чтобы стражники хоть что-то понимали в обнаруженных в ней флаконах и порошках. Обыскали также и Андре. Увидев больную женщину, лежащую без сознания с повязкой на голове и тщательно перевязанными руками, перевели вопросительный взгляд на лекаря.

– Моя пациентка, – пояснил Ролен. – Упала с лестницы, сломала обе руки и ударилась головой о ступеньку. С тех пор так и не пришла в сознание. Хочу показать ее своему вессинийскому коллеге.

К обеим моим рукам были приложены специальные дощечки, используемые при переломах, после чего руки с дощечками были туго обмотаны бинтами. Повязки доходили до края ладоней, надежно скрывая запястья.

Стражник понимающе кивнул и более моей персоной не интересовался. Десять минут спустя мы облегченно вздохнули, оказавшись за пределами Риннолии.

Глава 9

Время работы. Обычнейший день.Под вечер – шпага, гитара, вино.Будет девица, будет портвейн –Все, чему ночью быть суждено.Канцлер Ги. Каину Амберскому

Мы недолго путешествовали по Вессинии вместе с артистами. В столицу решили не ехать. Нашей целью было затеряться, а в главном городе государства, пусть даже и чужого, это может оказаться слишком сложным. Тот же Андре, хотя жил в провинции и не бывал при дворе, вполне мог рано или поздно столкнуться там с кем-нибудь из знакомых риннолийских дворян, приехавших в Вессинию по делам или на отдых. Поэтому мы решили остановиться в Мелридже, городе, лежавшем не на самой границе, но в нескольких днях езды от столицы. Он был не настолько маленьким, чтобы все жители знали друг друга, а значит, здесь вполне реально было затеряться. В то же время город оставался не слишком большим, и здесь не кипела особенно бурная жизнь, которая привлекала бы сюда знать Вессинии и, что еще хуже, Риннолии.