Голос сердца. Книга вторая

— Да, — согласилась Дорис и наградила его долгим взглядом. — Что ты намерен предпринять по отношению к Катарин и Киму?

— Ничего.

— Но, Дэвид…

— Я не собираюсь вмешиваться, — тоном, не допускающим возражений, заявил граф. — Если я поступлю иначе, то сам подтолкну Кима к ней, и последствия этого могут оказаться самыми плачевными. Запретный плод сладок, сама знаешь.

Уловив несогласие во взгляде Дорис, Дэвид ласково тронул ее руку.

— Если я стану критиковать Катарин или хотя бы слово скажу против нее, я тем самым только восстановлю сына против себя. Я не имею права даже пригрозить ему лишением наследства, поскольку закон первородства абсолютно надежно защищает его. Единственное, на что я могу полагаться, так это на его разум.

Заметив тревогу, притаившуюся в живой зелени глаз Дорис, Дэвид придвинулся к ней и обнял за плечи.

— Послушай, дорогая. Мы не должны ходить с надутыми лицами и вести себя отчужденно по отношению к Катарин или Киму. Мы должны разыграть эту пьесу очень мягко и деликатно. Видишь ли, я убежден в том, что, если предоставить все дело рассудку Кима и не вмешиваться в их дела, то он рано или поздно взглянет на вещи трезво и увидит Катарин совсем в другом свете, в том, в котором вижу ее я сам.

— А какой ты се считаешь сам, Дэвид? — спросила Дорис, откидываясь на спинку дивана и заглядывая ему в лицо.

— Непостоянной.

— Непостоянной?

— Да. Помимо всего прочего, Катарин Темпест — весьма сложная натура, Дорис. Она потрясающе красива, и ей ничего не стоит одним взмахом своих ресниц свести с ума любого мужчину. Она также невероятно талантливая актриса, способная повергнуть в слезы любую аудиторию, будь то театральный зал или веранда там, внизу. Но, кроме того, она — удивительно противоречивая и, на мой взгляд, весьма неуравновешенная женщина. Очень умная, как я уже сказал, но опасная.

Дорис, хорошо знавшая, что Дэвид никогда не позволяет себе непродуманных заявлений, задумалась над сказанным, и мрачные предчувствия закружились в ее голове.

— Господи, Дэвид, я так тревожусь за Кима, сама не знаю отчего.

— Да, понимаю, что ты хочешь сказать. Раньше я сам испытывал то же самое, но только не теперь.

Граф кивнул головой, и, хотя его лицо осталось серьезным, но в голосе прозвучали легкомысленные и доверчивые ноты.

— Ким — благоразумный человек, прочно стоящий на земле. Чутье мне подсказывает, что в конце концов основные заповеди, заложенные в нем воспитанием, возьмут верх. Возможно, в данный момент они отошли в его сознании на второй план. Но заложены они так прочно, что Ким никогда не сможет преодолеть их. В нужный момент они и защитят его. Ну а если он не станет им следовать, то будет глубоко несчастным человеком. Я убежден, что он сам в глубине души понимает все. Мне не остается ничего иного, как только рискнуть в надежде на то, что чувство долга и ответственности возьмут в моем сыне верх над обаянием этой девушки.

— Да, — тихо откликнулась Дорис, искренне надеясь, что Дэвид прав. Она сжала его руку и ободряюще улыбнулась.

— Есть еще одно соображение. Когда пройдет вся эта суета и Ким начнет думать головой, а не…

Дэвид замялся и кашлянул, прикрыв рукой рот.

— …Ну, скажем, не некоторыми другими частями тела, то начнет сомневаться, можно ли по-настоящему доверять ей. Тогда он поймет, я в этом уверен, что Катарин вряд ли сумеет оторваться от своей нынешней жизни, чтобы стать женой фермера, чтобы удалиться вместе с ним в глушь Йоркшира, подобно тебе, — озорно улыбнулся он Дорис, вскакивая на ноги и подавая ей руку. — Закончим на сегодня эту тему. Нам пора спускаться вниз, дорогая. Уже почти восемь.

Ожидая, пока Дэвид распахнет перед ней дверь, Дорис заметила:

— Время действительно работает на тебя, милый. Не забывай, что в начале сентября Катарин отбывает в Калифорнию и будет в отъезде почти три месяца.

— Конечно, — спокойно ответил граф. Его глаза стали серьезными, и он кивнул. — Можешь не сомневаться, это важное обстоятельство я тоже учитываю.

34

Николас Латимер без стука ворвался в номер Виктора в отеле «Ла Резерв». Он вихрем пронесся через гостиную, чуть не опрокинув подвернувшийся ему по дороге столик, и ввалился в спальню, едва переводя дух.

— Господи! Ты еще не одет! — вскричал он, дико уставившись на Виктора.

Тот, изумленный столь шумным вторжением друга, взглянул на Ника, лениво подняв брови. Он стоял посреди спальни в трусах, длинных черных носках, белой рубашке и черном галстуке.

— Какая муха тебя укусила? — спокойно спросил он, откладывая в пепельницу сигарету и протягивая руку к стакану скотча, стоявшему на туалетном столике.

Ник подлетел к нему, выхватил стакан из его рук и возбужденно закричал:

— Сейчас не до того! Когда мы будем на балу, ты сможешь пить сколько влезет, а сейчас — давай одевайся, ради Бога! Нам надо сваливать отсюда.

— О черт, к чему такая спешка?

— Можешь мне не верить, но там, внизу, Арлин во всем своем блеске, будто спрыгнула с экрана…

— Вот дьявол! И она опять застает меня без штанов, Никки!

Виктор крякнул со своей знаменитой кривой ухмылкой на губах, взял сигарету из пепельницы, глубоко затянулся и отбросил окурок.

— Ну что за вшивое счастье мне выпадает!

— Не спорю. Пожалуйста, Вик, напяливай побыстрее на себя все остальное. Она будет тут через пару минут в сопровождении шести рассыльных, волочащих добрые две дюжины ее чертовых чемоданов. Господи, ну шевелись же ты!

Ник со стуком опустил стакан на столик и обшарил глазами комнату. Обнаружив на стуле брюки, он схватил их и бросил Виктору. Тот поймал брюки на лету, и только теперь выражение его лица изменилось. Наконец до него дошло, что это — не один из обычных розыгрышей его приятеля и что на этот раз Ник не валяет дурака.

— Боже, оказывается, ты говоришь серьезно, а я все думал, что ты шутишь.

— Ну конечно, стану я шутить по поводу ее приезда, когда, черт ее побери, она уже на пороге. Где твои туфли и пиджак?

— В шкафу.

Виктор торопливо натянул брюки, застегнул их и, достав из комода черный шелковый носовой платок, быстро сложил его и сунул в карман.

— Когда ты ее видел, Никки?

— Несколько минут назад. Поторапливайся, ради Бога! Вот тебе туфли.

Ник бросил туфли к ногам Виктора и встал перед ним, держа в разведенных руках его белый смокинг.

— Что за паршивое невезение! И надо же, именно сегодня вечером. Я был в вестибюле с Джейком, ему надо было обменять в кассе несколько чеков на наличные. Я случайно взглянул в сторону входной двери и увидел, как она высаживается из машины. Со всем своим треклятым бесчисленным багажом. Такое впечатление, будто она переезжает навсегда. Я послал Джейка любым способом задержать ее, а сам помчался сюда. Пошевеливайся, Вик, брось к черту сигареты и деньги. Ну зачем тебе деньги?

Ник облачил Виктора в смокинг, схватил за руку и поволок за собой к окну.

— Мы отваливаем этим путем.

— Сукин сын, ты рехнулся! Я с такими трюками покончил много лет назад! — закричал Виктор, негодующе глядя на Ника. — И отпусти мой рукав, ты порвешь мне смокинг.

Окно было приоткрыто. Ник распахнул его и выглянул вниз.

— Не так плохо. Давай! Ты идешь первым.

Виктор перегнулся через плечо Ника и тоже глянул вниз.

— Нет, ты действительно сумасшедший ублюдок. Здесь добрые двадцать футов, не меньше.