Шрифт:
Ворох голосов растворился во всеобъемлющем гуле. Звук был повсюду, пронизывал пространство, материю, мое тело, заставлял трепетать каждую клеточку организма. Если, конечно, я до сих пор состоял из клеток. Я давно уже не понимал, что я такое. Осталась ли во мне хотя бы частичка телесного, или же я утративший оболочку осколок сознания, застрявший посреди бесконечного хаоса Вселенной.
Когда моя реальность стала такой, я долго не понимал, что это за гул. Он появлялся, и все приходило в движение: по рукам бежала дрожь, челюсть ходила ходуном, заставляя громко клацать пожелтевшие от многолетнего курения зубы. Шум распространялся на всех возможных частотах, сливавшихся в единый невыносимый поток. Я его ненавидел и в то же время трепетал перед его мощью. Такой звук могло издавать лишь нечто по-настоящему грандиозное, то, что невозможно постичь человеческим
Странно, но мне казалось, будто я уже слышал этот гул в своем прежнем мире, но не на башне, нет, на космической станции. Когда мы ложились спать, все стихало, и среди сигналов приборов я различал нескончаемый, но, тем не менее, приятный гул. О да, это точно был он – звук нашей погибшей планеты.
Сейчас гул был словно выкручен на сотни децибел, от него будто вибрировал воздух, если таковой здесь вообще имелся. Звук метался в поисках своего истока, но он утратил издававшую его планету и теперь настойчиво гудел, то рядом со мной, то где-то в далеких глубинах космоса, будто дикий зверь, однажды познавший тепло домашнего очага и надеявшийся найти приют на безмолвном пепелище.
Моя новая действительность была страшной. Цветные всполохи то и дело зажигались справа, слева, над моей головой, и так же быстро затухали. Вокруг, словно в калейдоскопе, вращался быстро меняющийся, перепутанный и перемешанный мир, словно кто-то взял обыденную действительность, запихнул в миксер и вылил в пространство. Морской пеной бурлили отрывки событий и голосов, виднелись силуэты людей.
Существование, похожее на бесконечный галлюциногенный кошмар. Поначалу оно меня оглушало, я кричал в пустоту, затыкал уши, мотал головой. А голова была такая тяжелая, отупевшая. Мне понадобилось время чтобы научиться от этого абстрагироваться, иначе я бы сошел с ума. Хотя в том, что мой разум цел и невредим, я едва ли мог быть уверен, – жизнь в пучине накладывала отпечаток. Я существовал в некоем бесформенном пространстве, не в состоянии даже определить положение собственного тела. Я не понимал, стою я или лежу, меня несет потоком в неизвестном направлении, или же я нахожусь на месте и все крутится, ревет и разбухает именно вокруг меня? Здесь я, кажется, познал истинный смысл слов «хаос» и «ничто».
Тут не было ни дня, ни ночи, ни времени. Стрелки на наручных часах крутились, как ненормальные, то в одну, то в другую сторону, будто бы каждый раз с разной скоростью. Я много спал, падая в небытие. Сновидений не было, мой мозг настолько уставал от происходящего вокруг, что состояние сна было единственным способом погрузиться в спокойствие и тишину. Это чувство было похоже на наркоз: я проваливался в темноту и также внезапно просыпался.
Сначала мне казалось, что здесь нет ничего постоянного, однако, когда я обвыкся, то заметил, что одна человеческая тень всегда находилась рядом, в нескольких метрах от меня. Спустя какое-то время я даже научился концентрировать свое внимание так, что весь окружающий хаос становился тише и мутнее, и я хорошо слышал только эту одинокую тень, отделенную от меня неизвестной материей, напоминавшей оболочку икринки бензинового цвета, которую изнутри подсвечивают фонариком.
Мой сосед был молчалив. Я долго думал, в действительности ли он не мог говорить или же просто звук не был способен преодолеть расстояние между нами. Но однажды он все же начал диалог:
– Это все из-за меня?
Голос тени показался мне неожиданно знакомым.
– Кто ты? – переспросил я.
– Я точно не помню, – ответила тень.
Я попытался напрячь заторможенный мозг, но выходило плохо. Мои собственные воспоминания спутались, и этот клубок мне только предстояло разобрать. Чья же это тень? Я много времени потратил перебирая образы людей своего прошлого. С удивлением и прискорбием обнаружил, что некоторые лица и голоса я совершенно не помнил, у многих не было даже имен, я мог воспроизвести лишь отдельные детали их жизни. Например, приторно сладкий запах женских духов и мягкий ворс кашемирового свитера, щекотавший кончик моего носа, когда я в него утыкался. Кем была эта девушка? Моя возлюбленная? А может, жена? От нее не осталось ни лица, ни имени, ни даже цвета волос. Впрочем, это будто уже и не важно, но люди почему-то так судорожно
цепляются за воспоминания, даже если ими не с кем поделиться. Я долго копался и почти отчаялся, когда вдруг среди множества лиц и голосов остался один единственный. Да, это точно был он. Существо, чей приход означал начало конца. Но почему? Что он наделал? Не помню, ничего не помню.Я открыл глаза, пространство вокруг привычно искажалось, то расширялось, то сужалось, то вспыхивало невероятным калейдоскопом обломков всевозможных событий. Разрушенная картина нашего мира, которая не в состоянии собраться. Звучали бессвязные разговоры, состоящие из обрывков чужих голосов перемешанных в хаотичной последовательности. А ведь когда-то они имели смысл. Интересно, другие жители нашей планеты так же, как и мы, разбросаны по вселенной или же расщеплены и стали частью хаоса?
Я много раз задавался вопросом: как? Как так вышло? Почему это произошло с нами? В какой момент все пошло не так? И мысль всегда возвращалась к единственному образу, к существу, которое перевернуло наше представление о вселенной. В моей памяти начали всплывать фрагменты, обрывки прошлого, сначала бессвязные, со временем они выстраивались в последовательность.
И чем лучше я понимал, что произошло, тем сильнее становился мой ужас. Раньше я часто вопрошал, за что мы были приговорены к такой участи. Но теперь я не мог назвать произошедшее случайностью. Удивительно, как легко палач может причислить себя к жертве. Ведь я своими руками сотворил новую действительность и обрек на нее целую планету.
Я был одним из пятнадцати миллионов жителей башни, но никогда не чувствовал себя на своем месте. Я с детства мечтал о космосе, о других мирах, способных поразить воображение.
К концу школы я уже знал, что стану космонавтом. Тогда я свято верил, что именно мне суждено открыть новые планеты и галактики, думал, что буду бороздить вселенную в поисках иных цивилизаций. Однако годы в университете развеяли иллюзии. Тогда я понял, что едва ли смогу сделать больше, чем крошечный шажок в исследованиях космоса.
Мне было двадцать пять, когда я впервые ступил на борт космической станции. Первый полет сразу на полгода. Как сейчас помню, шел конец шестого месяца, мы все уже порядком подустали, запал начала экспедиции давно прошел, работа превратилась в рутину, и мы считали дни до возвращения на башню.
Как-то ночью я проснулся от раздражающего писка радара, оповещавшего о входе космического тела в радиус сканирования. Это было нормальным событием, осколки комет и обломки старых ракет-носителей нередко пролетали неподалеку от станции, так что я не придал происшествию особого значения.
Я отстегнул ремни и, лениво почесывая нос, проплыл до панели управления. Инструкции обязывали зафиксировать данные о космическом теле. На этот раз я с удивлением обнаружил, что радары сообщали о довольно крупном осколке, который, к тому же, пролетал на сравнительно небольшом расстоянии от станции.
Определив, где относительно корабля находится астероид, я поднялся в верхний иллюминатор. Я взглянул через стекло, и мое тело словно прошибло током, я на мгновение потерял дар речи, мой рот невольно раскрылся, но я не мог выдавить и звука. Всего в нескольких километрах от нас, в свете звезд, отражаемом спутником планеты, дрейфовал космический корабль, каких я никогда ранее не видел. Сон как рукой сняло. Через пять минут на ногах стоял уже весь экипаж, и капитан вел переговоры с башней.
Когда я был ребенком, мне казалась невероятно захватывающей возможность встретить инопланетян. Но сейчас, когда иноземный корабль был прямо передо мной, я чувствовал лишь растерянность и тревогу. Попытки связаться с экипажем неизвестного судна оказались безуспешны. Это приводило нас в отчаяние, никто не понимал, с какими намерениями появились пришельцы.
Спустя мучительных шесть часов мы наконец поняли причину их молчания. Когда день на планете пошел на спад, свет наконец озарил пребывавшую в тени сторону корабля. Тогда мы смогли зафиксировать огромную пробоину в фюзеляже. Стало ясно, живым мы экипаж не найдем.
Никто не знал, что делать и как поступить. Все инструкции вмиг оказались бесполезны. Нужно было самим принимать решения, здесь и сейчас. Мы не знали, это корабль-разведчик, либо же он случайно набрел на нашу планету. Понятия не имели, как давно он бороздит космос, может, экипаж погиб вчера, а может, не одну тысячу лет назад. Так или иначе, становилось ясно, что у нас есть лишь один способ получить ответы: