Голубые дали

Александр обвел взглядом стариков. Те слушали, боясь проронить слово.

— Москва немцам надавала по зубам. Это факт. У меня мать живет в Москве. Недавно я получил от нее письмо. Она пишет, что в столице народ спокойно живет и работает. Помогает нам громить врага.

Лица стариков посветлели. Александр продолжал:

— Красная Армия живет и действует. То, что она разбита, — это выдумка фашистов. Мы каждый день бьем все сильнее, бьем захватчиков не только на земле, но и в воздухе, и на море.

Тут один из стариков спросил с ехидцей:

— А вы, дорогой, как же у нас-то очутились?

Лукьянов рассказал старикам, что был подбит в воздушном бою и совершил вынужденную посадку. Друзьям он никогда не говорил неправду.

— Значит, подбили, говоришь, — повторил слова летчика один из собеседников. — Но почему он тебя, а не ты его?

— Я их, поганых, уже с десяток наколошматил. А вот теперь подбили меня. На то она и война, без жертв не бывает.

Старики сочувственно помолчали.

— А теперь, значит, как же, пробираться к своим будешь? — продолжал все тот же неугомонный старик.

— Думаю пробраться, — ответил летчик.

— Желаем тебе удачи, сынок. Смотри, берегись, — почти в один голос напутствовали Лукьянова простые русские люди. — Будем ждать с победой.

Потом старики рассказали летчику все, что им было известно о фашистских заставах.

— Говорят, будто на Курниковой острове находится Красная Армия.

Пока шла беседа, солнце постепенно склонилось к горизонту. Лукьянов, поблагодарив жителей за информацию, направился в сторону, указанную стариками.

Шел Лукьянов долго, пробираясь по лесам и болотам. Временами до него доносилась артиллерийская канонада. Но эти звуки были так далеки, что ничуть не помогали в ориентировке.

После долгих скитаний по лесам и болотам Лукьянов вышел на железнодорожную станцию Андреево. Там он увидел людей в красноармейской форме и радостно крикнул:

— Свои!

В этом небольшом населенном пункте действительно стояло подразделение одной из частей Красной Армии.

Летчик попросил красноармейцев отвести его к командиру, которому он показал свои документы и рассказал, что с ним произошло.

Товарищи накормили его, дали возможность отдохнуть, а на следующий день Лукьянов был снова в родной части.

С тех пор как Александр вылетел на боевое задание, прошло несколько дней. В части его считали погибшим. Поэтому появление летчика на аэродроме вызвало бурю восторга.

Первым к Лукьянову подбежал летчик Кутявин, которому он в последнем бою спас жизнь.

— Саша! Ты жив? Вот молодец!

Друзья обнялись и как родные братья расцеловались. Кутявин тут же нараспев прочитал четверостишие:

Хорошо, что друг надежный Прикрывал тебя в бою. С другом всем делиться можно, Если делишь жизнь свою.

Когда страсти улеглись, Лукьянов попросил командира закрепить за ним новый самолет и дать самое сложное боевое задание, чтобы отомстить гитлеровцам. Его просьбу удовлетворили.

В следующий раз, вылетев на выполнение боевого задания, летчик-герой вогнал в землю еще одного фашистского стервятника.

«Боевая работа у нас идет неплохо, — писал он матери с фронта. — Фашистских гадов бьем без промаха».

ПО ПРИМЕРУ ГЕРОЯ

Авиационный полк, в котором служил и воевал Лукьянов, выполнял в первые дни войны самые различные боевые задачи. Летчики вели боевую разведку войск противника, заходя далеко в его тылы, сопровождали бомбардировщиков, штурмовали коммуникации и войска фашистов. Часто им приходилось прикрывать с воздуха Ленинград, Новгород, Волховскую гидроэлектростанцию, построенную в первые годы Советской власти по ленинскому плану ГОЭЛРО, а также ледовую дорогу через Ладожское озеро, которую ленинградцы по праву назвали дорогой жизни.

Когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо вражеской блокады и в городе опустели продовольственные склады и магазины, авиаторам приходилось много раз, в трудных условиях, сопровождать транспортные самолеты с продовольствием для жителей осажденного города.

Защищая вместе с наземными войсками колыбель пролетарской революции, советские летчики почти ежедневно вели напряженные воздушные бои с гитлеровцами.

В боях часто выходили из строя самолеты. Летчикам полка в боевой обстановке не раз приходилось садиться на новые машины, которые Родина поставляла фронту.

Александр Лукьянов был уже опытным летчиком и быстрее других осваивал новые самолеты. Став заместителем командира эскадрильи, Герой Советского Союза Лукьянов старательно занимался обучением молодых авиаторов боевым действиям, знакомил их с авиационной техникой врага, помогал изучать тактику фашистских летчиков.

В одной из бесед с летчиками Лукьянов по-дружески пожурил своего бывшего ведомого Ращупкина, который оставил его однажды в воздухе, а сам вернулся на аэродром.

— Фашистские летчики, — говорил Лукьянов, — всегда стараются разъединить нас в воздушных боях, чтобы им легче было расправляться с нами поодиночке. Поэтому ведомый летчик в бою должен всегда прикрывать ведущего, а когда ему грозит опасность, немедленно бросаться на выручку.

В последующих боях Ращупкин уже никогда не оставлял товарища. И Лукьянов как заместитель командира эскадрильи не раз ставил его в пример.

Герой Советского Союза Лукьянов был не только замечательным летчиком. Он вел большую партийно-политическую работу средн летчиков своей эскадрильи, был прекрасным агитатором. Выступая с докладами о положении на фронтах, беседуя с летчиками в землянках, где они отдыхали, Лукьянов неустанно воспитывал у своих подчиненных твердую уверенность в окончательной победе над врагом.

— Мы воюем не одни, — внушал он авиаторам. — С нами весь советский народ, и мы обязательно победим врага. Порукой этому мудрое руководство нашей Коммунистической партии, которая сплотила многомиллионный советский народ в единый боевой лагерь и уверенно ведет нас к победе.

Большое впечатление на летчиков произвело письмо рабочих Кировского завода воинам Ленинградского фронта.

«Помните, что в мире нет такой силы, которая заставила бы нас заколебаться, — писали они. — Мы плавим сталь, и мы тверды как сталь.