Гончие Дзара

— Ди?

Он не услышал.

Тогда я повторил его имя, но уже громче, уверенней.

Поначалу мне показалось, что Аргус и в этот раз не услышал, или сама комната наделена тем же свойством не передавать звуки из Преддверья, но тут он, чуть встрепенувшись, поднял голову. Серебристые глаза стража в окружающем полумраке сияли ярче звезд. Они остановились на моем лице и несколько секунд внимательно вглядывались, будто бы силясь узнать, словно не видел меня тысячу лет. Я тут же понял, что этот взгляд будет пострашнее того, что неотступно преследовал меня всю дорогу сюда, но не попятился. Лишь собрал остатки мужества в кулак и как можно увереннее проговорил:

— Это я. Я пришел за тобой. Идем.

Наконец момент узнавания настал. Черные брови на бескровном лице поползли вверх. Миг изумления, а затем…

— Нет. Нет! НЕТ! — Будто охваченный безумием, он вдруг яростно замотал головой. Я не хотел этого! Убирайся отсюда! ВОН!!!

Я не знал, что мне делать. И первые мгновения только растерянно хлопал глазами, пытаясь подавить волну разочарования и обиды, поднявшуюся из внутренних эмоциональных глубин. Хотелось окрыситься, съязвить, выпалить ему все, что накипело. О том, чего стоило мне это чертово путешествие и о том, что творится снаружи. Об Изме, раскрывшем свою истинную личину и теперь третировавшего Диану с Затворником. О битве, сотрясавшей небеса вокруг Обсерватории. И, разумеется, о том, что я никогда его ни в чем не винил. И что пришел сюда сказать об этом. И что не заслуживаю подобного отношения, пусть даже не понимая, чем оно вызвано.

Но я устоял. Трудно сказать, как это отразилось на мне внешне, но в душе я, после секундного наплыва чувств, испытал странную отстраненность. И не в последнюю очередь потому, что заметил кое-что интересное.

Бешеным воплем пытаясь прогнать меня, Аргус немного привстал с кресла и подался вперед. Лицо стража исказилось от гнева и будто бы боли, рука потянулась ко мне… и вдруг резко упала на колено, а там, где только что находились его пальцы, появилась огромная пасть и со звоном клацнула острыми зубами.

Первой мыслью было, что Аргусу каким-то образом удалось отыскать здесь версии своих питомцев — Ксанта и Асты, — но затем я понял, что это не так. Существо, которому принадлежала пасть, постепенно стало проявляться целиком, — словно все тот же безумный художник в спешке дорисовывал. Сначала сама пасть и голова, будто облитая свежей кровью, с шестью парами сверкающих белым пламенем глаз, а затем и остальное тело — четвероногое и размерами едва ли больше аргусовских домашних любимцев, но нечеткое и будто бы состоящее из черных клубов ихора.

Сначала я подумал, что тварь всего одна и, не дрогнув встречая ее голодный взгляд, приготовился отбиваться. Но затем число увеличилось. Будто черные стены рождали их из собственного нутра. Сначала одна, затем две… четыре… и наконец целый десяток. Кровожадных и злобных. И все отирались вокруг Аргуса и его кресла. Но не защищали его, а не позволяли подняться с места.

— Ди, кто это такие? — невольно выдохнул я, наконец сообразив, откуда взялись драные лохмотья на страже. Похоже, зверушки славно порезвились с ним, вот только Аргус, даже в иллюзорном мире умудрился оставаться бессмертным.

Мой вопрос заставил его снова сморщиться, будто от нестерпимой боли.

— Риши, уходи, пока можешь.

Бежать? Я бы и рад был бы дернуть назад, но, во-первых, не собирался бросать друга в беде, а во-вторых, интуиция подсказывала, что совершить отступление мне едва ли позволят.

Подозрение укрепилось рыком, раздавшимся со спины. Резко обернувшись, я встретился взглядом еще с несколькими красноголовыми песиками. И все они недвусмысленно подталкивали меня ближе к центру. И к Аргусу.

— Без резких движений, — приказал он.

Смешной. Будто в подобной ситуации у меня еще оставались силы хоть на какую-то резкость. Медленно шагая вперед, я неотрывно смотрел на жутких тварей, заглядывал им прямо в глаза, и на какой-то миг даже заметил проблески разумности, промелькнувшей в них. Внезапность открытия заставила меня споткнуться на ровном месте, но к счастью не упасть. Снова в бешеном темпе забегали мысли и я, наконец, понял, чье присутствие, взгляд и шепот ощущал все это время.

Наконец я доплелся до кресла Аргуса и в ожидании неизвестности замер подле него. Близость стража придавала уверенности в том, что хотя бы без боя мы не сдадимся.

— Я думал, ты будешь чуть более рад меня видеть, — краешком рта проговорил я ему, при этом неизменно глядя перед собой.

Он, кажется, немного опешил, но довольно быстро прорычал в ответ:

— Тебя здесь вообще не должно было быть. Как ты попал сюда?

— Стараниями Измы.

Страж все понял без объяснений.

— Значит Обсерватория открыта.

Обреченность, прозвучавшая в его голосе, стала тем крошечном уколом электрошока, заставившим меня оживиться. Резко повернув голову, я опустил взгляд на все еще восседавшего в кресле, точно уставший от пресности жизни вельможа, стража и прошипел:

— Знаешь, мог бы и сказать, в чем подозреваешь его, а не устраивать весь этот цирк с побегом.

Аргус чуть повернул голову в бок.

— И ты бы просто взял и поверил?

— А когда я тебе, интересно, не верил?

Он не ответил. Не захотел или не нашел слов — не знаю, но настаивать я не стал.

— Что это за трон? Что это за место? Что это за твари?

Аргус опять промолчал, что заставило меня разозлиться по-настоящему. Времени катастрофически не хватало, срочно требовалось действовать — вернуться в реальность и остановить Изму с его приспешниками, пока еще не поздно, — а он сидел, свесив голову на грудь, и даже не пытался сделать вид, что хоть о чем-то или о ком-то волнуется. А еще этот пустой взгляд в темноту… На что он так обреченно смотрел?..

— Быть может, тебе следовало бы обернуться, и тогда увидел бы сам?

Голос, раздавшийся, казалось, над самым ухом, не был ни громким, ни тихими, ни добрым, ни злым. В нем не было ничего живого или человеческого. Только мощь, которая без лишних усилий могла бы скомкать все это Преддверие, будто ненужный черновик.

Изо всех сил надеясь, что это не одна из демонических тварей вдруг заговорила, я медленно повернулся назад и увидел… будто бы сотканную из тех призрачных нитей, по которым я прежде шел, размытую фигуру. Описать ее было непросто, хотя я сразу понял, что именно она-то меня сюда и привела. Вроде бы высокая и худая, но настолько неясная, что даже больно было смотреть. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, излучая в пространство вокруг себя струящуюся могучую силу, какую ни у одного лейра даже и представить было нельзя. Красномордые твари, окружавшие нас с Аргусом со всех сторон, при виде ее поспешили поджать свои дымные хвосты и, негромко скуля, чуть попятились.