Гонка к Источнику
Шрифт:
— Греби, что есть сил! — крикнул ему в ухо Черников.
— Без тебя знаю! — крикнул капитан в ответ, хватаясь за джойстик, и медленно доводя до упора рукоятку мощности двигателей. Опять посмотрел на часы — таймер весело подмигивал ровным рядом нулей. — Ну а теперь держись, да покрепче!..
В следующий миг, орбитальная станция «Сиара-1» потонула в испепеляющей белой вспышке. Бортовой компьютер заботливо затемнил лобовое стекло, спасая глаза офицеров, но от града мелких осколков он защитить не мог. Те быстро настигли беглецов, и пулями замелькали в опасной близости от их беззащитной шлюпки, не причиняя, однако, ей никакого вреда. Но везение имеет вредную привычку быстро кончаться: болванка размером с кулак варварски раскурочила правый двигатель, закрутив челнок вокруг вертикальной оси. Вторая задела его по касательной, закрутив и в вовсе умопомрачительный штопор. В глазах Шорла всё смазалось в разноцветную кашу, голову больно долбануло об боковую стенку, оставив на той красную кляксу, где-то сзади
…Кто-то энергично тормошил Шорла за плечо, что-то отчаянно крича. Он открыл глаза, морщась от боли, и посмотрел направо. Полковник, конечно. Посмотрел вперёд — там красовался знакомый бело-голубой диск, но заметно увеличившийся в размерах, за время… Ну да, видимо капитан и вправду ненадолго отключился, с кем не бывает. Шорл опустил взгляд чуть ниже, на панель управления. Как ни странно, та всё ещё функционировала… А бортовой компьютер радостно докладывал о стабилизации вращения при помощи двух чудом уцелевших двигателей маневрирования — за что ему большое человеческое спасибо… Уж чем богаты, право. После этого, однако, следовал внушительный список повреждений, что радовало значительно меньше, но не являлось бесспорным смертным приговором — не это ли повод для ликования?
— С добрым утром. — буркнул Черников, отпуская плечо капитана.
— С добрым… — покладисто согласился тот — Я ничего не пропустил?
— Нет. — полковника явно не тянуло на остроумные беседы. — Мы сможем сесть на планету?
— Скоро узнаем… — сказал Шорл, продолжая изучать список вышедших из строя систем — Нам повезло, атмосферные рулевые плоскости не задеты, но вот сгореть на входе в атмосферу можем запросто… Как карта ляжет. А она обитаема?
— Всё-то тебе знать надо. — скривился Антон.
— Просто у нас скоро воздух кончится. — Шорл кивнул назад, откуда раздавался характерный звук декомпрессии — И если там нечем дышать…
— Дышать есть чем. — твёрдо ответил товарищ по несчастью.
— Ну что ж, уже лучше… Готовься, через минуту начнётся.
Глава 3
«Просто Сиара»
В академии это упражнение называлось просто, и незамысловато «Пилотируемая посадка планирующего летательного аппарата с суборбитальных высот». Зачёт как правило производился на симуляторе, но проще от этого не становился — Шорла, почти что отличника, и то отправили на пересдачу. Там, правда, и задание было вплотную придвинуто к той черте, когда сложность переходит в откровенное издевательство — предлагалось провести сквозь атмосферу тяжело повреждённый, и нагруженный под завязку транспортник среднего тоннажа, у которого из всего бортового оборудования работали только рулевые плоскости, и самый минимум навигации. Чуть задрал нос — транспорт переворачивается и сгорает в атмосфере. Чуть отклонился в сторону — транспорт закручивается в штопор и сгорает в атмосфере. Прошёл сквозь атмосферу, но не долетел сотни метров до взлётно-посадочной полосы — у транспорта ломаются шасси, машина клюёт землю, и взрывается. К чему было устраивать такие пытки — Шорл не понимал. Тем более на «тактическом» факультете, где готовили старших офицеров для средних и крупных кораблей.
Теперь же задача была несравнимо легче: и кораблик полегче, и поманёвренней, пообтекаемей… Тревогу взывали лишь повреждения корпуса — выдержит ли он свирепый натиск плазмы? Будем надеяться, ведь больше ничего не остаётся…
Атмосфера неумолимо приближалась. Шорл даже засмотрелся — никакой симулятор не мог передать всю красоту и страх этого места, где ещё нет воздуха, но планер уже начинает вяло, неохотно слушаться штурвала, где горизонт ещё не выпрямился в ровную линию, но уже и не выглядит столь вызывающе круглым… А потом стало не до любования суборбитальными красотами: челнок мелко затрясло, за окном стало пугающе подвывать, всё сильнее, всё настойчивее… Но как бы давно это не было, уроки академии Шорл помнил, и с пилотажем пока что справлялся. Джойстик держал крепко, но в тоже время расслаблено, ни в коем случае не сжимая рукоятку до побеления костяшек, как бы к тому не побуждало глупое подсознание. Окно заволокло языками пламени, устрашающий вой безжалостно закладывал уши, кораблик начало швырять в стороны вовсе немилосердно, норовя завернуть его вправо — из-за изуродованного двигателя, надо полагать — но капитан успешно держал курс, быстро компенсируя малейшие отклонения. Что-то чиркнуло по правому борту — это разрывало на кусочки злосчастный движок, но пилот не обращал внимания, прекрасно понимая что ничего по этому поводу сделать не в состоянии. И Шорл победил — огонь плотных слоёв ретировался, так и не добравшись до лакомой начинки спасательной шлюпки, но то был лишь первый раунд…
Челнок уже не падал на планету под острым углом, а двигался почти горизонтально её поверхности на высоте тридцати километров и скорости порядка двух километров в секунду. Впрочем, оба показателя неудержимо падали, стараниями неутомимой гравитации и сопротивления воздуха. За окном просветлело, и Лийер смог-таки рассмотреть раскинувшуюся
внизу местность — благо сейчас здесь стоял день в своём самом разгаре. Собственно, большого разнообразия не имелось — с одной стороны простиралась бескрайняя, уходящая за горизонт степь с редкими холмами, с другой — густой лес, заканчивающийся на полпути к горизонту неровным морским побережьем. Далеко впереди — широкая река, пересекающая степь извилистой змеёй, и уходящая к морю. Ещё дальше — какой-то горный хребет со снежными шапками. Немного облаков.— Ну? — спросил Шорл для порядка. Приказ адмирала Штраца был всё ещё в силе — Куда рулить? У нас в запасе пять минут и триста-четыреста километров хода.
— Издеваешься? — невесело усмехнулся Черников. — Я не ходячая навигационная система… Сенсоров у нас никаких не осталось?
— Чего нет, того нет. — развёл свободной рукой Шорл — Но мы где-то в половине пути от одного из полюсов к экватору… Над крупным материком.
— Ну-у, это меняет дело! — с издёвкой воскликнул собеседник — Тогда направо, конечно же!
— В таком случае, предлагаю приземлиться на границе степи и лесов… — проигнорировал Шорл его сарказм — А собственно, приземлиться мы только в степи и сможем. И то разобьёмся, наверное. Ну а в лесу должна быть еда… Если она съедобная, конечно.
— Съедобная, съедобная… — подтвердил полковник — Хотя и несъедобной хватает…
Решение было принято, но Шорл снижаться не спешил. Он просто наслаждался полётом, возможно последним в своей жизни. И отчаянно выжимал из шлюпки последние капли инерции, максимально оттягивая тот момент, когда неизбежно придётся променять уютное и безопасное небо на земную твердь незнакомой планеты, на которой вас никто и никогда не подумает искать… Да и будут ли вас вообще где-либо искать, товарищ капитан первого ранга? Вы же погибли при взрыве станции Сиара-один, кого угодно спросите… Полковник, кажется, испытывал аналогичные чувства, и замечаний не делал, молча рассматривая приближающуюся землю. Впрочем, сначала приближение почти и не чувствуется, разве что как-то сужается поле видимости — далёкого морского берега уже не видно, да и редкие облачка вот-вот начнут скрести по днищу… Но вот остаётся всего три километра. Различные участки принимают некоторую индивидуальность, обрастают мелкими деталями — вон там редкая рощица, а ещё дальше и чуть правее — болотце какое-то, обратите внимание… Километр. Отсюда можно различить отдельные деревья, мелкие ручейки, овраги… Да и земля как будто бы быстрее задвигалась… Триста метров. Близость поверхности начинает нервировать — снижение уже не выглядит таким плавным и контролируемым, а земля внизу несётся со всё более пугающей скоростью… Ну а дальше опять становится не до смотрения по сторонам.
Закончилась передышка, прозвенел невидимый гонг, и начался второй, решающий раунд — посадка. С выбором места проблем не возникло — его было много, и оно было одинаковое, хотя и не такое ровное как того хотелось бы некоторым новоявленным пилотам. Что поделаешь, мир не идеален… Посадочных шасси у летательного аппарата не имелось, их место занимали два выступа под брюхом, походивших скорее на широкие охотничьи лыжи. Опустившись до какого-то десятка метров, Шорл прекратил снижение, гася тем самым скорость и поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Шлюпка стала непроизвольно проваливаться вниз когда скорость упала до двухсот сорока километров в час — неплохой показатель для корабля с такой аэродинамикой… Каперанг не стал противиться законам физики, и начал снижение, плавно задирая нос всё выше и выше, в буквальном смысле растворяя в воздухе губительную скорость. И вот — контакт. Тряхнуло так, что в глазах на миг потемнело — амортизация у посадочных полозьев — как некстати Шорл вспомнил их научное название — оказалась самой минимальной, если вообще присутствовала. Зато потом всё прошло как по маслу — челнок заскользил по траве, замедляясь, и вскоре остановился окончательно, ни разу даже не перевернувшись, не потерявши равновесие, не врезавшись в редкие, но всё-таки деревья, чего так опасался пилот.
Лийер посмотрел направо — полковник был хоть и бледен, но уже по-свойски отстёгивался от сиденья, как будто после рутинного полёта на обычном пассажирском лайнере. Ну конечно, туда истериков и паникёров не берут. А тем более на пост управляющего орбитальной станции, на которой разгуливают блитз-капитаны с грузом нулевой важности… Интересная особенность человеческого мозга: как только исчезает непосредственная опасность для жизни, он моментом переключается назад, на «познавательный» режим, норовя выведать все тайны бытия, и найти чёткий ответ на Главный Вопрос… Впрочем, так высоко Шорл не метил, но вот получить несколько простых и честных ответов вознамерился твёрдо.
— Что это за планета? — настойчиво спросил он, расстёгивая ремни.
— Сиара. — буркнул Черников.
— Почему она не колонизирована? Почему значится в справочниках непригодной для жизни?
— Он колонизирована. — сказал полковник, глядя мимо капитана — А второе объясняется двумя простыми словами: государственная, тайна.
— Она колонизирована… — капитан осёкся — Погоди, это что, колония?
— Вот видишь, — полковник нагнулся, и стал выгребать из под сиденья упаковки с провиантом и амуницией — ты и сам всё прекрасно знаешь и понимаешь…