Горбун

— О, женщины! — пробормотал Леонид. — Вам имя — Вероломство.

— Я ничего не обещала, — возразила я.

— Что вы думаете о моей машине? — спросил он.

— Я могу сказать только, что она красивая и удобная. Вот если бы здесь был мой сотрудник, он бы разобрал её по винтику.

— Мой тёзка? — неприязненно спросил горбун.

— Другой. Ваш тёзка — специалист по огнестрельному оружию.

— Практик?

— К счастью для сидящих с ним рядом, теоретик. А другой — великий спец по автомобилям. Свой «Москвич» он собрал себе сам.

— Вы работаете с замечательными личностями. А сами-то вы ездили в этом «Москвиче»?

— А как же иначе! — воскликнула я с полным правом, так как два раза мой сотрудник подбрасывал меня до метро.

Дружинину почему-то совсем не понравилось, что кто-то собрал себе машину. Он ничего не сказал, но молчание было красноречивее всяких слов.

— Он и дом сам построил, — похвасталась я деловой хваткой своего коллеги.

— Он из пригорода? — тусклым голосом поинтересовался мой спутник.

— Да. Иногда он утверждает, что дом трёхэтажный, но часто об этом забывает и говорит, что в нём два этажа.

Дружинин улыбнулся, но скоро вновь помрачнел.

— Разве вы сами не видели? — хмуро спросил он.

— Он к себе ещё никого не приглашал, потому что не закончил отделку, и они пока живут в одной комнате.

У меня не было сомнения, что коллега и не подумает устроить новоселье.

— Будущий рай, — печально сказал Дружинин. — И для кого он его строит?

— Для жены и сына, — ответила я.

Леонид долго молчал, внимательно глядя на дорогу, а потом вдруг милостиво сказал:

— Жаль, что вашего сотрудника здесь нет. Я не так уж хорошо разбираюсь в автомобилях, и его совет был бы мне полезен. А почему вы не спрашиваете об остальных книгах господина Якобсена?

Меня мало интересовали социальные романы, потому что в них не могло содержаться ничего в тот момент для меня интересного. Меня занимали только приключенческие повести Ларса, где фантазия была свободна от оков реальности.

— Чтобы дать вам отдохнуть, Леонид.

— Благодарю боярина за ласку.

Мама не раз использовала эту фразу, когда хотела подчеркнуть, что моя мнимая забота её не обманула, поэтому я улыбнулась.

Мы приятно пообедали в крошечном кафе и прошлись по какому-то красивому парку.

— Ира, наверное, уже вернулась? — спросила я.

Дружинин умел извратить любые слова.

— Вам так хочется от меня избавиться? — усмехнулся он.

— Нет. Но разве вы не собирались работать?

— Вы с моей совестью образуете славный дуэт. Если бы вы обе почаще напоминали мне о работе, может быть, вышел бы результат. Но сегодня я хочу забыть о делах, поэтому пусть моя совесть спит, а вам придётся забыть о моей работе.

— Как-то странно, что мы не говорим о Ларсе, — сказала я. — Сегодня его похороны.

— О покойниках или говорят хорошо, или ничего не говорят, а его творчеству мы посвятили излишне много времени. Я не могу простить этого человека.

— Из-за Мартина?

Леонид кивнул.

— Смерть Нонны на моей совести, — спокойно добавил он. — Это я не учёл, что её могут принять за вас.

За нежеланием говорить о происшедшем Дружинин скрывал боль и чувство вины, а я поняла это только сейчас.

— Смерть Нонны была самоубийством, — сказала я. — Вашей вины здесь нет.

Прежде я не думала об этом, но, наверное, неосознанно сделала для себя определённый вывод, потому что не только мой голос звучал убеждённо, но и я сама не допускала сомнений в правоте своих слов.

— Самоубийством?!

Леонид глядел на меня с недоумением, поэтому пришлось объяснить.

— Нонна догадалась, кто был преступником, и нарочно заставила меня уехать с Петером и Мартой, а сама переоделась и повязала на голову косынку, чтобы скрыть волосы. Она не умела медленно работать, и меня удивляло, что она потратила столько времени на посадку нескольких луковиц, но я поздно догадалась, почему она осталась в огороде, а не уехала домой. Нонна ждала мужа. Она не могла решиться его разоблачить, но не могла делать вид, будто ничего не замечает и верит, что он уезжает к тётке ради встречи с Ирой. Жизнь потеряла для неё смысл и цену, и единственным выходом она видела смерть, причём смерть от руки мужа. Разве это не было самоубийством?

Для меня разъяснённый мною же поступок Нонны стал настолько очевиден, что я поражалась, почему такой умный человек, как Дружинин, не понял этого сразу.

— Да, наверное, вы правы, — сказал он, а через некоторое время добавил. — Конечно, так и было.

— Вы бы ничего не смогли сделать, — добавила я. — Нонна сказала бы, что закончила и уходит, а сама бы вернулась. Сразу же или на другой день, но вернулась.

— Пожалуй. А всё-таки, что господину Якобсену было от вас нужно? — спросил Дружинин. — У вас есть хотя бы предположения?

Если совесть не чиста, любая мелочь кажется обличающей. Мне казалось, что взгляд Леонида слишком долго не отрывается от моего лица, и его владелец знает, что мне известна правда.

— Какие у меня могут быть предположения? — спросила я, незаметно делая шаг в сторону и притворяясь, что рассматриваю окрестности. — Я ничего не понимаю.

У Дружинина была гадкая манера угадывать, когда я говорю правду, а когда ложь. А ещё у него были слишком сильные руки и полное отсутствие уважения к причинам, заставляющим меня говорить неправду. Я была остановлена и повёрнута лицом к нему.

— В чём дело? — сердито сказала я, но Леонид почему-то не испугался.

— Вы поняли? — догадался он. — Говорите.

— Вы собираетесь силой вырвать признание? — холодно осведомилась я.

— Извините, Жанна, — тихо сказал он, отпустил меня и пошёл рядом, не пытаясь продолжать расспросы.

Он больше чем любой другой имел право знать истину, но открыться ему означало разоблачить постыдный поступок Ларса.

— Я только сегодня поняла, почему Ларс это сделал, — призналась я.