Горек мёд

— Шестнадцать, — с улыбкой отвечал он. — Она — настоящий бесенок, но очаровательная, как дикий олененок.

— Я так мало знаю о тебе, Поль, — сказала Домини, и взгляд ее задержался на шраме, пересекавшем правый висок. — Как ты получил этот шрам?

— А-а-а, длинная история, — он пожал плечами. — Когда-нибудь я, возможно, и расскажу, но не сегодня.

Рот его улыбался, но глаза оставались серьезными, и, подчинившись неожиданному порыву, Домини поднялась, и обойдя вокруг стола, подошла к нему. Он потянулся к ней и, посадив на колени, долго вглядывался в ее лицо, прежде чем начал целовать. Домини до сих пор не знала, как чувствительна ее кожа, и, как ребенок, наслаждающийся новым открытием, поворачивала лицо, подставляя каждый дюйм теплым ласковым губам мужа.

Это Поль, недоуменно думала Домини, потом с губ сорвалось его имя, и его рот требовательно приник к ее губам. Она неслась сквозь пласты времени к тем дням, когда греческие боги брали все, чего им хотелось, за что и бывали жестоко наказаны. Может быть, она слышала меж его поцелуев смех Судьбы. Возможно, потому ее руки так крепко обняли его, что инстинкт ей подсказывал: он будет наказан как-то особенно жестоко.

Послышался стук в дверь; помедлив мгновение, в комнату вошел Янис. Домини покраснела и попыталась освободиться из объятий мужа, но он, нисколько не стесняясь, удержал ее на коленях, пока Янис спрашивал, собираются ли они воспользоваться машиной, находящейся в гараже. Затем добавил, что автомобиль весь в пыли и его надо помыть, но это не отнимет много времени.

Поль ответил, что им не понадобится машина, так как они пойдут в Лоуэ пешком и там пообедают.

Янис кивнул и не смог сохранить присущую ему серьезность, когда его взгляд остановился на вспыхнувшей, как алая роза, Домини в объятиях хозяина.

— Еще одно, сэр, — софа. Я не смог удалить пятна. Морская вода, а материал такой нежный, как женская кожа.

— Не волнуйся, Янис. — Поль коротко улыбнулся. — Может быть, Лита найдет какое-нибудь покрывало, чтобы пока постелить на нее. Я заплачу хозяевам, у которых снял виллу, к тому же выяснилось, что мы не пробудем здесь неделю, как планировали. Я перебронировал авиабилеты до Афин на завтрашнее утро.

Удивление в глазах Яниса повторилось и во взгляде Домини, когда она взглянула на ставшее бесстрастным лицо Поля.

— Почему переменились планы? — спросила она растерянно.

— Скажем, я соскучился по дому на орлином утесе. — Он дотронулся до крошечной ямочки у нее на твердом и красивой формы подбородке. — Не могу дождаться, женушка, когда смогу показать тебе остров Анделос.

Возможно, он и говорил правду, но Домини уже начинала понимать, что когда лицо Поля так бесстрастно, значит он чем-то раздражен или обеспокоен. И смутно чувствовала, что сейчас он очень обеспокоен и это каким-то образом связано с ней.

Они отправились в Лоуэ через полчаса. День был сверкающим, весенним, с бодрящим, свежим ветерком, дующим вдоль корнуэлльского побережья. Привыкшая к жизни на природе, Домини не осталась равнодушной к прекрасной погоде и идущему рядом мужчине.

Сегодня она чувствовала себя настоящей невестой. Они оба, она и ее красивый высокий муж, привлекли немало восторженных взглядов, когда вошли в городок Лоуэ и направились к местному банку.

Они собирались забрать подделанные ее кузеном чеки, и Домини с недоумением вспоминала теперь то перепуганное насмерть существо — самое себя, — которое рылось в вещах Поля вчера вечером, лихорадочно убеждая себя, что если она сумеет найти и уничтожить их, то сможет и убежать от Поля. Она искоса взглянула на него. Солнце сверкало в его волосах, на глазах были темные очки. Он сказал, что его глаза переносят только приглушенный свет, и если не защищать их от яркого солнца, приходится мучаться от довольно сильных головных болей. В темных очках он опять казался загадочным незнакомцем, который ворвался в ее жизнь и силой навязал брачные узы. Таинственные узы, от которых не было избавления, до самой смерти! Пока он ходил в банк, Домини разглядывала странное собрание безделушек в маленькой витрине магазинчика, торгующего антиквариатом. Неожиданно она вошла в магазин и спросила о цене маленького медного пресс-папье в форме единорога. [2] Ей захотелось подарить его Полю по каким-то самой не очень понятным причинам.

2

Единорог — мифическое животное с телом быка, лошади или козла и длинным прямым рогом. Символ чистоты. Единорога могла приручить чистая дева.

Поль переходил дорогу от банка, когда Домини выходила из магазинчика. Она побежала ему навстречу, волосы цвета дикого меда вились вокруг ее веселого личика, а рукава блузки раздувались под жакетом, накинутом, как капюшон, на плечи.

— Посмотри, — она протянула ему единорога, — тебе нравится? Он снисходительно улыбнулся.

— Ты купила себе игрушку? — Его низкий, такой неанглийский голос, был полон ласковой насмешки. — Сколько он стоит? Я заплачу.

— Нет, не заплатишь, — возмутилась она. — Это для тебя. Когда я его вычищу, он будет блестеть, как новый пенни.

Поль посмотрел на единорога, покрутил его в длинных пальцах.

— Ты правда хочешь, чтобы он был у меня, Домини? Она кивнула.

— Пусть это будет свадебным подарком. Я не могла позволить себе купить что-нибудь дороже.

— Он достаточно дорог, — пробормотал Поль. Выйдя из банка, он снова надел темные очки, и она не могла видеть выражения глаз. Но по тому, как вдруг огрубел и чуть дрогнул голос, она поняла, что ему понравился странный маленький подарок.

— Вот чеки, Домини. — Он показал ей длинный конверт и криво улыбнулся. Но боюсь, не смогу сжечь их посреди центральной улицы Лоуэ.

— Мы подождем до возвращения на виллу. — Домини показалось, ее сердце застучало у самого горла.

Она хотела, чтобы чеки были уничтожены и навсегда ушли из ее жизни, но чувствовала, что должна показать Полю, что доверяет ему в этом — наконец.

— Нет, с этим надо покончить! — В его голосе появились стальные нотки, и, оглядевшись, он заметил неподалеку урну и направился к ней. Он порвал чеки на множество мелких клочков и бросил их, как конфетти, поверх оранжевых апельсиновых корок, яблочной кожуры и мокрых упаковок от мороженого.

Один клочок не попал в урну и, покружившись, опустился у ног Домини. Она взглянула и заметила отчетливую подпись, которую скопировал Дуглас, — фамилия Поля. Сердце ее вздрогнуло — она вдруг осознала, что теперь это и ее фамилия.

Они пообедали в оригинальном старинном ресторанчике, а потом нашли уединенную бухточку за дюнами и лениво растянулись на песке. Домини свернулась клубочком, положив голову на согнутую в локте руку Поля, слушала море и необычное для нес биение мужского сердца под своей щекой. В сознании мелькнула мысль, что она может поссориться с мужем из-за того, что он самовольно оторвал ее от Фэрдейна с легкостью мародера, солдата фортуны, но сейчас ей слишком тепло на солнце и приятно, что он рядом.

Через некоторое время, играя ее мягкими волосами, он сказал:

— Домини, я хочу попросить дать мне обещание, и буду надеяться, ты сдержишь слово.

Домини всмотрелась в его лицо. Оно стало строгим, и она снова подумала, что он совсем незнаком ей. Широкие плечи и сильное, волевое лицо все еще пугают ее.

— Какое обещание я должна дать, Поль? — поинтересовалась она, разнежившаяся на солнышке и послушная.

— Оставаться со мной, что бы ни произошло между нами сейчас или завтра, когда мы уедем в Грецию, — ответил он.

Она села и убрала от лица свои медовые волосы. Далеко в море большой черный баклан нырнул за добычей и полетел к скале, держа в мощном клюве бьющуюся рыбу. На скале он спокойно устроился поесть. Домини снова перевела взгляд на смуглое лицо Поля.

— Что может произойти, Поль? — ей показалось, солнце стало меньше греть, и она натянула на плечи жакет.

— Ты можешь снова возненавидеть меня. — Он видел, как она прикусила губу, и усмехнулся. — Вижу, ты тоже считаешь это возможным.

— Поль, — она потянулась к нему и взяла за руку, — ты пугаешь меня. Мы были счастливы сегодня… это может продолжаться.