Горизонты безумия

– Внутреннее состояние, обусловленное грозящим реальным или предполагаемым бедствием.

– Да брось, я же не про то тебе говорю!

– А про что?

Вадик покачал головой.

– В плане метафизического состояния души и внутреннего микрокосма человека.

Юрка остановился и серьёзно посмотрел в искрящиеся глаза Вадика.

– И давно они тебя обработали?

– О чём ты? Никто никого не обрабатывал. Я же говорю, что случайно наткнулся на этот форум. Понимаешь, подсознательный страх, это не совсем то, что следует понимать под истинным страхом. Тебе укололи палец иголкой, ты запомнил боль. В следующий раз, когда ты увидишь человека с иглой – испытаешь чувство страха.

– И что?

– Да это пример просто, не заморачивайся! А вот в случае с истинным страхом – всё намного занимательнее!

– Так к чему ты это завёл?

– Ну как... Мы же про Иринку заговорили. Почему она боится, а всё равно просит, чтобы рассказали.

– А... – Юрка снова зашагал по кочкам. – И почему же?

– Потому что этот самый истинный страх человек испытывает только в детстве. В дальнейшей жизни, взрослея, он отступает на второй план. Человек начинает бояться совершенно другого. Например, боится летать на самолёте, или принять то или иное решение... Да тут много примеров можно привести... даже тот самый, с иглой. Всё это – на уровне подсознания.

– Так а чего нужно бояться?

Вадик не ответил.

– Сам запутался? – усмехнулся Юрка.

– Нет. Бояться нужно именно вот этого. Необъяснимого, о чём ты и рассказываешь. Потому что случись всё взаправду, помощи ждать будет не от кого. Не кому будет отвечать на вопросы. Да и вопросы эти утратят смысл.

– Вот «Икар» долетит, и о страхах можно будет забыть, – уверенно проговорил Юрка.

– Хотел бы я в это верить.

Друзья помолчали.

– Эй, ну вы идёте там или нет?! – Ярик уже преодолел низину и размахивал камышами на противоположном пригорке, как заправский сигналист.

Юрка с Вадиком переглянулись и ускорили шаг.

Лес встал стеной. Дневной свет практически не проникал под исполинские кроны, а оттого казалось, что за опушкой простирается неведомый мир, населённый ужасными тварями.

Ярик невольно переступил с ноги на ногу, покосился на запыхавшихся друзей.

– Как-то страшновато туда соваться.

– Ты ж с оружием, – на полном серьёзе сказал Вадик.

Егорка с сомнением посмотрел на поникшие камыши.

– Идём, – поторопил Юрка. – Нет там ничего.

Под сенью леса тишина обрела физический вес. Она легла на плечи многопудовой гирей, сковав всяческие движения. Растительность под ногами практически не встречалась. Только прелая листва и, кое-где, побеги папоротника. Поваленных деревьев тоже не было. Те, которым вышел срок, лишь покосились, опершись на тела своих растущих сородичей. Походило на ратное поле, после финальной битвы: уцелевшие исполины зачехлили оружие и скорбно выносили тела своих павших товарищей, не желая оставлять их на растерзание хищникам.

– По ходу, бурей наваляло, – заметил Вадик, оглядываясь по сторонам.

– Так не было никакой бури, – прошептал Ярик.

– Может с того года ещё, – пожал плечами Юрка.

– Навряд ли, – качнул головой Вадик. – Они бы сгнили и попадали – я про стволы. А тут на некоторых даже листва сохранилась. Странно...

– Хватит, а, – заныл Ярик. – Можно без вот этих твоих комментариев?

Вадик не обратил внимания на просьбу друга, принялся внимательно изучать лесную подстилку, в поисках ориентиров.

– Мы тут вчера наследить прилично должны были, – сказал Юрка.

– Это ещё мягко сказано, – согласился Вадик. – Мне от родичей так влетело за обувь! Думал, запрут на неделю.

– Ребята, смотрите! – Ярик наклонился и подобрал что-то с земли.

– Чего там? – спросил Вадик.

– Вот, – Егорка протянул жёлто-синюю заколку. – Иринкина вроде...

– Она же с бантами вчера была, – осторожно заметил Юрка.

– Да мало ли... Может так просто в кармане таскает, – предположил Ярик. – Точно её – я видел такую!

– Так а чего же тогда следов нет? – задумался Вадик.

– Эх ты, Шерлок Холмс, – Юрка почесал затылок. – В каком направлении идти, помнишь?

– Туда, – Вадик, не задумываясь, махнул рукой в глубину леса.

– Значит так, – Юрка закусил фалангу пальца. – Сейчас расходимся метров на двадцать и медленно прочёсываем территорию. Двигаемся змейкой, чтобы ничего не пропустить.

– Как грибы искать! – усмехнулся Ярик.

– Да, как грибы, – кивнул Юрка. – Может ещё что найдём.

Ребята разделились.

Вадика решили оставить по центру – он, как-никак, мог сойти за аборигена. Себе Юрка выделил левый фланг, тот что пониже; Ярика отправили на противоположный, более сухой, чтобы не уделался.

Хотя этот и там найдет, в чём вымазаться, – уж так устроен.

Под ногами снова захлюпало. Низкие ветви чертили по волосам, изредка проскальзывая за шиворот. По спине текло. Дышать было тяжело, то и дело возникал астматический кашель. А ещё по-прежнему давила тишина. В голове скакали разрозненные мысли. Непонятное кровотечение... Отставшие часы... Цветок папоротника... Крик в ночи. Белый силуэт – призрак.

«Папа...»

Юрка не знал, почему прошептал именно это слово.

Наверное, просто отчаяние. Причём такое, какое бывает, когда и впрямь – край. Не на что больше надеяться, не от кого ждать помощи, некому пожаловаться. Вот и лезет в голову невесть что. А тьма, она такая... Дай только повод, тут же материализуется во что-то знакомое, виденное раньше... Или в живого человека, которого больше нет рядом. Например, в отца...

«Но кто же тогда кричал, если не я? И кого именно звал?..»

Юрка в конец запутался. Вопросов была уйма, а вот где искать на них ответы – мальчик не знал.

Над головой что-то прошелестело.

Юрка остановился. Медленно задрал подбородок. Прислушался.

В ветвях дерева что-то притаилось. Оно смотрело из-за сучьев на Юрку, и мальчик отчётливо чувствовал это пробирающий до костей взгляд.

«Как рентген... Точнее томограф, даже керамические палочки под лобной костью стучат».

Юрка резко оглянулся, в поисках друзей.

Вадик ушёл далеко вперёд – слышались лишь редкие скрипы сучков под его ногами. Ярика не было видно и вовсе за пригорком.