Горм, сын Хёрдакнута

Последнее было обращено к щенку, направившемуся было к прикрытому плетеным пологом лазу в стене, но напрудившему лужу на утоптанный земляной пол, не успев выйти из помещения. Осознав неправедность содеянного, пушистое существо жалобно запищало, смотря в сторону матери и Хельги с Асой. Ярл Хейдабира поморщился, глядя на лужицу и мокрые отпечатки лапок пушивца-паршивца.

– Что-то мне это напомнило неприятное… Следы, и взгляд этот собачий… А, напасть. Карли-следопыт, робкий ревнивец, с ним что?

Против ожидания, Аса рассмеялась:

– Он несколько дней после твоего отъезда ходил мрачнее тучи, потом…

– Набрался храбрости и тебе наконец признался?

– Если бы! Вызвал Ксамехеле на хольмганг. Ксамехеле еще ко мне пришел – мол, что такое «нитинг?» Племенной совет посовещался и назначил им хольмганг, но по местным правилам.

– Так шесть племен же не воюют!

– Не перебивай. Местный хольмганг состоит из трех поединков. В первом поединке, соперники становятся друг напротив друга, с внешними сторонами правых стоп вместе, и сцепляют правые руки. Кто выведет противника из равновесия, тот выиграл.

Теперь пришел черед Хельги смеяться:

– Всего-то?

– Во время второго поединка, соперники кладут локти на стол, хватают друг друга за руки, и кто опрокинет руку соперника, тот победил.

– А в третьем?

– Опять перебиваешь… Третий как второй, только оба лежат на спине и сцепляют ноги. Кто выиграл два из трех или все три поединка, определяет наказание побежденному, обычно что-нибудь смешное. А еще у племенного совета в правилах устраивать такое состязание, чтобы решить трудный вопрос, если есть два решения, и голоса разделились. Выиграет один соперник, значит, первый ответ правильнее, выиграет второй…

– Погоди ты с племенным советом! Что у Ксамехеле с Карли-то вышло? Карли хоть невелик, да жилист…

Аса фыркнула.

– Ты видел, какие у лада моего руки да плечи? Все три поединка он выиграл, а вместо наказания велел Карли идти к Тадодахо.

– Это нечесаный со змейкой в космах из соседней деревни, и с недавних пор к тому же Челодрыгов тесть?

– Именно. Он замечательный советчик по части порчи, несчастной любви, и еще, говорят, верное средство от почечуя знает.

– Саппивок мне рассказывал, самая знаменитая на предмет порчи была жена его учителя, так сглазить могла, охотиться без лука ходила. Выйдет старуха в чистое поле, завернет за угол, пустит сглаз, и в небе птицы на лету…

– Падают в чистое поле за угол, надо полагать? – теперь уже Аса перебила брата. – Нет, Тадодахо, тот порчу не наводит, а снимает. И будущую любовь видит. Кстати, он Ксамехеле предсказал, что тот меня встретит.

– Ты вроде не очень в такое веришь? – Хельги с хитрым прищуром посмотрел на Асу.

– Пошли обратно в длинный дом, по дороге дорасскажу, – вместо ответа промолвила та.

На прощанье еще раз погладив щенят и полудремавшую полуволчицу, дети Рагнхильд вышли из пристройки. Аса закрыла дверь на щеколду и продолжила:

– Тадодахо с Карли теперь лучшие друзья, и сейчас они где-то за рекой охотятся вместе… Накурились травы, наелись стрёмных грибов, и обратились в волков.

– По правде?

– Ну, им точно так показалось, а остальным как-то не очень была видна волчья сущность, зато вся деревня клана черепахи хорошо посмеялась, когда эти двое вместе бегали по траве от длинного дома к длинному дому на четвереньках и выли. Еще каждый чесал себе ногой за ухом, зубами клацали, блох ловили, мочились на каждом углу, потом прыгнули через костер, Карли перескочил, а у Тадодахо загорелись штаны. Пришлось кубарем лететь по косогору и в реке тушить. Когда обоих отпустило, шаман сказал Карли такие слова. Его суженая за морем на востоке, на зеленом острове, а объявится, когда Сунна с огненным следом четыре раза с горы скатится, и собаки по земле сани повезут быстрее, чем по снегу.

Глава 47

– С этой что делать? – спросил один дроттар другого, вытаскивая за волосы пленницу из кучи связанных тел.

– Повесить с остальными, – сказал тот. – Весь род Дрого, как Фьольниров ворон приказал.

– Смотри, какая хорошенькая, – почти с мольбой сказал первый дроттар.

– Ладно, – согласился второй постарше. – Но потом все равно повесить.

Кулаки кузнеца невольно сжались, но он сделал над собой усилие и прошел мимо, не замедляясь. Как и в свое время Альдейгью, Скиллеборг никто намеренно не тушил, но пожары в каменном нижнем городе выгорели, особенно не распространившись. Тем не менее, и того, что сгорело, хватило, чтобы воздух накрепко провонял гарью. Хотя большая часть трупов была убрана, оставшихся непогребенными тел в домах и развалинах было достаточно, чтобы в обманчивом ранневесеннем тепле дать о себе знать тошнотворно-сладким намеком на смрад, не полностью терявшемся за запахом горелого. Вдыхая эту безблагодатную смесь воней, Кнур плелся за Йормунреком и Торлейвом, обходившими стену внутреннего замка и с изрядным понятием обсуждавшими ее дополнительное укрепление. Безоружному кузнецу в спину волками смотрели три карла с секирами и в стальной чешуе.

– Все дома снаружи от стены на пятьдесят шагов снесем, – говорил конунг в красном плаще.

– Лучше на семьдесят, – предложил Торлейв. – А ты что скажешь, венед?

– Зависит от уклона, – сказал Кнур. – Где склон под замком крутой, и пятидесяти хватит. Потом, это все равно поможет только от обычного нападения, а если кто с тяжелым самострелом да с громовыми бочками придет…

– Это навряд, – остановил Кнура седовласый и длиннобородый кораблестроитель. – Бочки – наше оружие.

– Тем не менее, мы от них тоже терпели потери, – возразил Йормунрек. – Чуть без Кормильца Воронов не остались, и три драккара здесь потеряли. Кнур, откуда вы взяли бочки?

«Никто меня за язык, поди, не тянул. Как бы теперь не выдать, что знаю? Совру – наверняка почует!» – подумал кузнец, вслух сказав:

– Когда мы очистили один из твоих кораблей от дружинников, на настиле стоял сломанный самострел. Перед ним лежали железные бочки. Часть мы погрузили на Змея Бурунов, часть увезли с собой на захваченном корабле.

– Так сколько у вас всего бочек было в Скиллеборге?

– Три.

Конунг рассмеялся.

– Отменно. Чья была придумка с ними на мои корабли напасть? Бейнирова или Гормова?

«На Бейнира свалить?» – пронеслось в голове у Кнура. С другой стороны, конунг, казалось, ценил смекалку и необычные решения. Кузнец ответил:

– Гормова, конунг.

– А остальные бочки, что мы видели на Бейнировых кораблях?

– Еще полдюжины со смолой, и с полсотни пустых. Те были не из железа, а из крашенного сажей дерева.

– Твой хозяин подобен и льву, и лисе [109] , – заметил конунг. – Он умеет пользоваться и силой, и хитростью, такой ярл мне пригодится. Как его здоровье?

109

Здесь и далее в речах Йормунрека используются парафразы из книги Николо Макиавелли «Государь.»

«К спеху пронесло, а то еще немного, и пронесло бы,» – Кнур мысленно вытер холодный пот со лба, затем мысленно сменил мысленно обгаженные штаны, и облегченно ответил:

– Щеня говорит – отлежится, жить будет. Крепко ударился головой, но череп не разбил.

– Ворота все равно надо будет перестроить. Поставить башню с двумя решетками – на входе из нижнего города и на выходе в верхний. И не насквозь, а под углом, – сменил предмет разговора Йормунрек, выходя к площади в конце Поприща Дрого. – Если у завоеванной земли раньше было много мелких властителей, как у большинства моих владений, восстаний только и жди, а восставшие могут дорваться и до нового оружия. Надо принять это в учет.