Город Ангела

Я попросил их остановиться возле аптеки — мне, мол, надо взять болеутоляющее по рецепту. Рядом — разумеется, по чистой случайности — оказался винный магазин. Пока Фенелла безуспешно пыталась поставить машину параллельно бордюру, я зашел в аптеку справиться насчет предписанного лекарства. Как я и предполагал, лекарство по рецепту оказалось впятеро дороже и вдвое сильнее того же лекарства, но без рецепта. Я попросил сотню таблеток без претензий, порвал рецепт в клочки, хотя в некоторых районах города его можно было загнать за пару фунтов, и прихватил пакетик детских соломинок с коленцем — легче было пить «Спешиал Брю», купленное в соседнем магазине. После двойной дозы таблеток и нескольких глотков пива я был готов ехать до самого Хэкни. Еще лучше стало, когда я зажмурился.

В целом до дома мы добрались без приключений, за исключением опасного сближения с автобусом у моста Блэкфрайарс, но, так как Фенелла автобуса не заметила вообще, инцидент был не в счет.

На Стюарт-стрит никто не вывесил флаги в честь моего возвращения, однако квартира была прибрана и кто-то купил бутылку молока и полдюжины банок супа, одобренного Обществом вегетарианцев. Ни курева, ни выпивки. Спрингстин тоже не показывался, хотя так было даже лучше. Он бы на меня завыл. И дело не в моем виде, он любил выть на меня в принципе, а тут меня не было целых пять дней. Сколько у него воя-то накопилось! Кроме того, кот мог околеть со смеху при виде маски, которую мне наказали носить еще неделю.

Маска вдобавок затрудняла речь, вернее, говорилось мне легко, но люди почему-то понимали меня с трудом.

— У меня для тебя есть сюрприз! — Фенелла на кухне неуклюже орудовала открывалкой для банок. — Он в туалетном шкафчике.

Я стоял в ванной комнате и, сдвинув маску, рассматривал в зеркало места, пропущенные при бритье вслепую за несколько последних дней.

Буркнув что-то в ответ, я открыл дверцу шкафчика. Рядом с пластмассовой баночкой лежала листовка компании «Болеутоляющие средства из растений», расписывающая лечебные свойства натурального растительного экстракта из арники. Я потрогал щеку и челюсть — похоже, понадобится целое поле этой травы. В листовке говорилось, что средство прекрасно лечит ушибы и не имеет вредных побочных эффектов или галлюциногенных свойств. Какая жалость.

— Суп готов, — крикнула Фенелла. — Спрингстину я еды тоже положила.

— Мясо. Его еду называют мясом.

— Лясы? Лясы мне некогда точить. Мне еще отрабатывать поворот в три приема с мистером Гудсоном. Надо бежать готовиться. Пока.

Хотя у меня родился остроумный ответ, язык опять меня подвел. Он даже отказывался принимать бобово-луковый суп, приготовленный Фенеллой, но кое-как я все же похлебал, зная, что мне понадобится полное напряжение сил для трудных свершений. Например, для общения по телефону.

Общения не получилось.

— «Строительная компания Х и Б». Оставьте сообщение после сигнала.

Не стоило вести машину после всех принятых болеутоляющих средств, но мне не привыкать делать вещи, которые не стоит делать. (Жизненное правило № 11: «Не стоит» содержит в себе примерно половину риска «Зачем я это сделал?» и примерно тридцать процентов риска «А пошли вы все на хрен!».)

Несмотря на час пик, я быстро добрался до Стратфорд-Марш, хотя по дороге случился неприятный момент: два молодых парня в автофургоне поравнялись с «Армстронгом» перед светофором, и даже поверх врубленного на всю катушку Брайана Ферри я прочитал по их губам, что меня сравнили с фантомом оперы. Повтор номер двести три.

В промзоне на Навигейшн-роуд я подъехал к площадке «Строительной компании Х и Б» разведать обстановку. За закрытыми воротами не наблюдалось никаких признаков жизни. Ничего удивительного. Уже перевалило за шесть, на редкой стройке работа продолжалась позже этого часа. Удивительным был лишь большой щит с надписью «Закрыто», прикрывавший навесной замок и цепи.

Я медленно двинулся в объезд площадки, тщательно ее рассматривая. Ни малейшего шевеления, ни света, ни машин.

Во всем районе открыто было только грязное кафе на углу. Вывеска за окном обещала «завтраки весь день». Обещание смахивало на угрозу.

Я припарковал «Армстронга» и, посмотрев на себя в зеркальце, решил снять маску. Людей могли напугать разноцветные кровоподтеки, но они уже проходили. По крайней мере, это вызовет сочувствие вместо позывов к шуткам в духе Лона Чейни. [46]

Кафе так и называлось — «Кафе», что, вероятно, шло вразрез с положениями «Закона о торговых названиях». На этом оригинальность кончалась. Столы были парными — в смысле, все они были сделаны из дерева либо из пластмассы. На каждом стояли солонки, сахарницы и соусницы, но все до одной — разного размера и фасона. Даже меню было написано на черной грифельной доске мелками разного цвета, однако повторяющиеся грамматические ошибки наводили на мысль, что писал один и тот же человек. Находись кафе с таким неподдельным налетом раздолбайства где-нибудь в Вест-Энде или Челси-Харбор и продавай оно что-нибудь еще кроме картошки фри, его владельцы могли бы взвинтить цены втрое и загрести кучу денег.

46

Лон Чейни (1883–1930) — американский киноактер, прозванный «человеком с тысячью лиц», прославившийся тем, что играл упырей и вурдалаков почти без грима.

Высокий тощий юнец за стойкой зыркнул на меня из-под узкой пряди черных волос, свисавшей ему на правый глаз. Когда я подошел ближе, он протер стойку грязной серой тряпкой. Жест был красноречив — в это время дня и не думай спрашивать завтрак. Пр-р-риятель.

— Только кофе, пожалуйста, — сказал я, и слова выговорились примерно так, как я хотел. Главное, он понял. Может быть, здесь все так говорят.

— Капуччино, эспрессо или обычный?

— С пенкой. — Выговаривать «капуччино» я решил и не пытаться; кроме того, его можно было пить с ложечки, не вызывая подозрений.

Капуччино оказался на удивление приличным. Судя по кольцам засохшей пены на внешней поверхности чашки, этот напиток здесь пользовался спросом. Парень за стойкой наблюдал за мной из-под вихра, приготовившись выслушивать жалобы. Других посетителей в кафе не оказалось, и мне было жаль обманывать его ожидания.

Я раздумывал, как втянуть его в разговор, не начиная перебранки, но тут обратил внимание на доску объявлений рядом с меню. К доске булавками было пришпилено множество визитных карточек с рекламой всяческих услуг, однако не тех, которые рекламируют в телефонных будках. [47] Много было обычных — такси и круглосуточных сантехников, но некоторые пооригинальнее: массаж шиацу на дому (простых людей от слова «массаж» еще коробит), а Объединение криптозоологов (филиал в Баркинге) предлагало лекции о «реликтовых гоминоидах». Нью-Эйдж добрался уже до Стратфорда. Неужели нигде от него не скрыться?

47

Имеются в виду объявления проституток.

Я указал на розовую визитку с названием «Строительная компания Х и Б» и спросил, стараясь выговаривать слова как можно отчетливее:

— Это не та фирма, что вниз по улице?

— Была, да на той неделе вся вышла, — с готовностью вступил в беседу парень. — Еще в пятницу работа бурлила вовсю. А в понедельник утром — привет. Лавочка закрыта, всех по домам, работникам — по медали ВПНП.

ВПНП — «в понедельник не приходите» — означало внезапное сокращение штатов.

— Как-то уж очень быстро, не кажется? Я только на прошлой неделе просил дать мне коммерческое предложение на работу.

— Еще как, блин, кажется. Убийственная поспешность, как говорила моя мамочка. На нашей выручке, конечно, тоже отразилось. Раньше здесь был Клондайк.

Если он имел в виду грязь и недостаток освещения, то я бы с ним согласился.

— Так что стряслось? Кто-нибудь свалил с кассой?

— Похоже, сам босс свалил. — И крикнул через плечо: — Верно, Келли?

За его спиной открылась двустворчатая дверь, и на пороге появилась, вытирая руки о грязный фартук, гирла, которую я видел в офисе у Басотти. «Док-Мартенсы» на ней были те же самые, но панковский макияж сменился затравленным, унылым выражением, которое никогда не войдет в моду.