Город Цветов

В спальню вошел Папа, которого Ринальдо поспешно вызвал из его резиденции. Он подошел к кровати с кадилом и произнес нараспев первые слова молитвы для усопших: «Иди, бессмерт­ная душа...»

— Прикажи, чтобы звонили во все колокола, — распорядил­ся великий князь Фабрицио, обращаясь к своему брату Гаэта­но. — Величайший из ди Кимичи мертв.

* * *

Все Страваганты собрались в монастыре, где брат Туллио дал им теплого молока со спиртным. Родольфо привел их туда, по­ка Сульен пытался спасти великого князя.

— Не понимаю, — снова сказал Лучано. — Я его почти не ранил.

— Оружие было отравлено, — мрачно произнес Николас. — Этот человек, Энрико, наверняка поменял их.

— Но почему? — удивился Скай. — Он был правой рукой герцога.

— Наверное, он двойной агент, — предположила Джор­джия. — Может быть, ему за это заплатили Нуччи?

— Он плохой человек, — убежденно сказал Сандро, которо­го никак нельзя было выпроводить из кухни. — Я знаю, что он убивал людей.

— Думаю, Энрико поменял шпаги, услышав слова Ская, — задумчиво проговорил Родольфо.

Все уставились на него.

— Я? — воскликнул Скай. — Но что я сказал?

— Я только догадываюсь. Но, думаю, он слышал, как Скай называет Сильвию по имени, и потом сообразил, что мать Арианны не погибла в Стеклянной комнате.

— Вы хотите сказать, что это он бросил бомбу? — спросила Джорджия.

— Если это был он, то наверняка понял, что убил собствен­ную невесту, — продолжал Родольфо. — Этого было бы доста­точно, чтобы захотеть отомстить великому князю.

— А новый великий князь — по-моему, это будет князь Фа­брицио — не отомстит Лучано? — забеспокоилась Джорджия. Она ничего не знала обо всей этой истории с предыдущей Du­chessa. Взрыв в Стеклянной комнате произошел до того, как она начала посещать Талию.

— Согласитесь, будет лучше, если Лучано поскорее покинет город — сказал Родольфо. — Хотя он и не знал о коварном за­мысле великого князя и убил его в честном бою.

— Но это не было честным боем, — возразил Николас. — Я отвлек его. Лучано не победил бы, не сделай я этого.

— Ты не знал, что шпага отравлена, — произнесла Джор­джия. — Это не твоя вина. Ты просто пытался спасти друга.

Но Николас будто ее не слышал.

В церкви на Пьяцца делла Каттедрале начали звонить колоко­ла. Их примеру вскоре последовали колокола монастыря Святой Марии из виноградника. Вскоре все колокола города подхватили скорбную мелодию, и джилийцы узнали, что их правитель умер.

Войдя в монастырь, Сульен сразу же подошел к Николасу.

— Идем со мной, — позвал он. — И вы тоже, Скай и Лучано.

Он привел их в церковь и подвел ко входу в лабиринт, так что Скай стоял первым.

— Я пойду последним, — сказал Сульен.

Когда Скай достиг середины, он подождал, чтобы остальные присоединились к нему. Он думал, что Николас не обойдет ла­биринт как следует — тот выглядел слишком потрясенным и несчастным. В центре было достаточно места, чтобы они все опу­стились на колени, и они сделали это. Казалось, прошли часы, прежде чем Скай почувствовал себя готовым вернуться в мир. Лучано медленно вышел вслед за ним. Наконец Сульен помог выйти Николасу, который тяжело опирался на его руку.

— А теперь послушайте, — произнес Сульен. — Не ты убил своего отца. И не ты, Лучано. И кстати, не тот негодяй Энрико. Никколо умер от собственной руки — это так же верно, как и то, что он выпил тот яд. Его ничем нельзя было спасти. Он был твоим отцом, Николас, и ты любил его, но он был человеком, который убивал своих врагов, и в конце концов это прервало его собствен­ную жизнь. — Он повернулся к Скаю: — Я хочу, чтобы вы оба сейчас вернулись. В вашем мире еще ночь. Я дам вам снотворное, а когда ты, Скай, проснешься дома, присматривай за Николасом.

Ты будешь ему нужен. И Джорджия. Она тоже должна уйти.

Джорджия открыла глаза в своей комнате, держа в руке фи­гурку крылатой лошадки. Она чувствовала себя так, словно проснулась после ужасного кошмара. Хотя с человеком, кото­рый был для нее важнее всех, все было в порядке. У нее перед глазами стояли Лучано и Арианна, с любовью глядящие друг на друга, и она не могла выбросить это из головы. Но она по­нимала, что больше беспокоится о Николасе. Прежде чем по­кинуть Талию, она договорилась со Скаем, что придет к нему ночью и позвонит на мобильный телефон.

Она поспешно оделась в темноте и быстро вышла из дома. Све­тили звезды, ночь была очень тихая. Шагая по темным улицам Ис­лингтона, она вспоминала, как однажды шла здесь раньше, когда договаривалась о том, что останется в Талии на Звездные Скачки. Как это тогда было просто! Жутко, но легко. Все, что ей надо было сделать, — это сидеть верхом на лошади полторы минуты. А теперь она не имела понятия, что делать, но она была нужна Николасу.

Скай быстро подошел к двери, и они тихо вошли в его квар­тиру, а потом в его комнату. Николас лежал на кровати, полнос­тью одетый, с открытыми глазами и отсутствующим взглядом. Она села рядом с ним и взяла за руку.

— Как ты? —мягко спросила она.

Он повернулся к ней и вцепился в ее руку.

— Отпусти меня назад, — попросил он.

Несмотря на то что он очень вырос с тех пор, Николас напом­нил Джорджии мальчика, каким тот был, когда решил оставить свой мир.

Она вытащила фигурку крылатой лошадки из кармана.

— Дай мне перо, — спокойно произнесла она.

Николас неохотно вытащил перо из кармана куртки. Джор­джия взяла его и положила вместе с лошадкой на каминную полку Ская — рядом с голубым стеклянным флаконом.

— Ты не можешь вернуться, — вымолвила она. Джорджия вспомнила о том, как Лучано смотрел на Арианну, после того как убил великого князя. Потом она обняла Николаса и глубоко вздохнула. — Если ты не против, мы уничтожим их — оба наших талисмана. Надо жить здесь, Николас. Другая жизнь — всего лишь сон.

Юноша смотрел на нее так, будто он еще был одной ногой в Талии, и почти не узнавал, кто она такая. Ей придется про­явить настойчивость, иначе она потеряет его. Он либо вернет­ся, либо сойдет с ума, пытаясь это сделать. А Джорджия поня­ла, что не сможет без него жить.

— Помоги мне, Скай, — попросила она. — Мы должны дать ему понять, что его жизнь здесь.

Скай и сам чувствовал себя на грани сумасшествия. Он думал о том, что сказал Родольфо. Если тот прав, Скай уже сделал то, для чего переносился в Талию. Но это выглядело так, как будто он должен был способствовать смерти отца Николаса. Как ему теперь утешить своего друга?

— Ник, — твердым голосом проговорил он, — мне жаль. Дей­ствительно жаль, что с твоим отцом это случилось. Особенно оттого, что я в этом как-то замешан. Мне жаль, что в Джилии мы не смогли это предотвратить — все эти смерти и ранения. Но ты теперь принадлежишь этому миру, а не Талии.