Город Х2

Саша устал, руки продолжали трястись, но он думал только об одном, чтобы Женька, как можно скорее встала на ноги и они продолжили путь. Но рана была слишком серьезной и период восстановления предстоял долгий. В голове снова проснулся его эгоизм, он не хотел за ней ухаживать, не хотел все время проявлять участие и тащить ее за собой, но совесть не позволяла просто так уйти и бросить ее. Она спасла ему жизнь, и Женька никогда бы его не бросила. Он решил что сделает все что нужно и будет тащить ее на себе если это потребуется. Глубоко вздохнув Саша расстелил покрывало и одеяло на полу и сделав еще один глоток водки улегся спать. Ему не хотелось видеть кошмары произошедшего, но он погрузился в такой глубокий сон, где снов просто не может быть.

Женька не приходила в себя долгое время, Саша несколько раз просыпался от испуга и пытаясь найти у нее пульс каждый раз вздыхал спокойно, когда слышал тяжелые удары ее сердца. После этого он обычно устраивался поудобней и засыпал.

Она ничего не чувствовала, просто что-то не давало ей прийти в себя и скорее всего это был страх. Женька знала, что там в реальном мире больно, там у нее в ноге рана от пули, пустой город, головная боль и Саша. Только вспоминая, что он один, она на долю секунды задумывалась о том, чтобы проснуться, но разум напоминал о боли и она прекращала думать об этом. Она находилась в темноте где было хорошо и ей совершенно не хотелось возвращаться.

Саша устало повернулся на бок когда услышал бой часов, боль снова была невыносимой, согнувшись пополам он закрыл голову руками и насчитал восемь ударов. На улице был вечер, Саша глубоко вздохнул и поднявшись, со злостью откинул от себя одеяло. Ему надоело сидеть здесь, он уже второй день находился рядом с Женькой, но она так и не приходила в себя. Это пугало, но еще больше ему не нравилось то, что ему нечем было себя занять. Целыми днями сидя в четырех стенах, он даже не мог почитать, потому что поменяв день с ночью, они постоянно жили в темноте, а зажигать свечу или фонарь было слишком опасно.

Поднявшись на ноги Саша подошел к окну, в сумерках особенно сильно было видно, как медленно на землю падает снег. Пришла зима, как всегда неожиданно и как всегда раньше времени. Он обернулся на Женьку и заметил, как сильно она бледна и что вновь на месте раны, бинт пропитался кровью, нужно было снова менять повязку. Саша недовольно поморщился и отвернулся. Ему хотелось выйти из дома, хотелось куда-нибудь отправиться лишь бы не находиться больше в этой комнате, не слышать эти бессознательные стоны боли и не видеть ее ужасную рану. Но он остался. Взяв бинт и виски (водка уже давно кончилась) Саша хотел сделать глоток, но что-то его остановило. Он посмотрел на Женьку и понял, что все это несправедливо, она страдала от ранения, а он уже был готов бросить ее одну. Взяв ножницы он разрезал бинт и взглянув на рану поморщился от ужасного зрелища, а по запаху он понял, что рана загноилась. Он облил ее виски и приклеив пластырь снова обмотал ногу Жени бинтом.

Решив проверить ее температуру Саша приложил к ее лбу руку и почувствовал что у нее жар, он бросился к аптечке, но ничего жаропонижающего в ней не было, только обезболивающие и еще какие-то тюбики, мази, еще таблетки, но Женька была не в состоянии что-либо пить. Саша вспомнил, как мама, рассказывала, когда он заболел ангиной, она обтирала его водкой чтобы сбить жар. Саша тихо выругался, ведь остатки водки он выпил, но решил, что виски тоже подойдет. Аккуратно сняв с Женьки одежду он не смог удержаться и оценив ее почти нагое тело принялся растирать ее алкоголем. Она задрожала и на мгновенье даже попыталась открыть глаза, хотя Саша убедил себя, что ему лишь показалось. Тошнотворный запах виски, казалось пропитал все вокруг, после того как Женька перестала дрожать, он накрыл ее одеялом и устало сел рядом.

Она видела снег, который мягко кружился за окном, боль по всему телу превратилась в пожар и центром этого пожара, местом откуда яд расползался по телу была нога. Смотря на снег, она мечтала окунуться в него, прыгнуть с головой и ощутить прохладу.

– Саш, – прохрипела она еле слышно, но в такой тишине он сразу услышал ее.

– О Жень, – прошептал он, – слава Богу ты пришла в себя. Я так испугался за тебя.

– Воды.

– Да, да конечно, – он помог ей попить и ощутил, как сильно она ослабла. Откинувшись на подушки Женька глубоко вздохнула и встретившись взглядом с Сашей тихо спросила:

– Как мои дела?

– Я не могу тебе сказать, я ничего в этом не понимаю, твоя рана выглядит ужасно и скорее всего она загноилась, у тебя был жар и я не знаю, что делать дальше. – Растерянно бормотал Саша.

– Саш, все будет хорошо, ты знаешь что делать, – измученно улыбнулась она и прикрыв на мгновенье глаза продолжила:

– Если у меня температура, а судя по моему состоянию она у меня есть, мне нужны антибиотики.

– Они есть в той аптечке, что ты собрала?

– Нет. – Женька покачала головой.

– Что мне делать? – отчаянно прошептал он смотря ей в глаза.

– Попробуй поискать в аптечках, должны же быть хоть у кого-нибудь в доме антибиотики…

Женька закрыла глаза и Саша понял, что она снова отключилась. Вновь подойдя к окну, он уставился на этот мир и вспомнил как они с Женькой впервые встретились с солдатами, как он был ранен, а она ушла искать лекарства. Она, маленькая девчонка, и не испугалась, не бросила его, а еще он вспомнил их разговор на реке, как Женя была напугана и он сказал, что не позволит ей утонуть. Вновь взглянув на ее бледное лицо, Саша тихо прошептал:

– Я не дам тебе утонуть.

Взяв рюкзак Саша плотно закрыл за собой дверь и отправился на поиски антибиотиков. Он не думал, что поступает дурно, он просто хотел ее спасти и на этот раз его эгоизм был побежден более сильным чувством.

Взяв с собой карту города, которую он нашел в рюкзаке Женьки, Саша сверил свое местоположение и разыскал нужный значок больницы. Поиски по квартирам ничего ему не дали, хотя, он особо и не старался. Город встретил его вьюгой и сильным ветром видимость была нулевая, но это было только на руку. Саша понимал, что такая погода поможет ему скрыться под покровом снега. Оказавшись на улице в одиночку он ощутил дикий страх. Теперь, он был сам по себе и никто не прикроет его спину и никто при схватке с солдатом не спасет его, ему следовало быть намного осмотрительней и осторожней. Теперь, прежде чем выйти на дорогу или улицу он несколько минут неподвижно сидел в засаде и прислушивался. Дорога до больницы заняла почти весь остаток ночи оставалось только преодолеть перекресток и он окажется в пункте назначения.

Осмотревшись и поняв что дорога пуста, Саша пробежал остаток пути и скрылся в сером здании больницы. Это было жуткое зрелище, мало того, что всё бросили так как было, он прекрасно понимал, что здесь после удара часов кто-то умер, ведь возможно именно в момент первого удара кому-то делали операцию и человек уже никогда не проснется от наркоза. В здании пахло смертью, не в прямом смысле слова, но все же ощущение было именно таким. Забравшись в аптеку на первом этаже Саша долго искал антибиотики, но не зная ни одного названия ему пришлось долго перебирать тюбики, коробочки и всяческие склянки. Казалось, что бесконечное количество лекарств так ничего и не даст и этот поход станет самым большим разочарованием в его жизни. Наконец найдя полку с очередными таблетками он прочитал одно название, другое и понял, что это именно то, что ему нужно. Ему хотелось закричать от радости, но как только он упаковал все в сумку и собрался уходить, в спину ему уперлось что-то твердое и чей-то хриплый голос произнес:

– Дернешься и ты труп.

20

Саша замер, он понимал, тот кто сзади не шутит, да и голос был настолько устрашающим, что ему пришлось поверить.

– Подними руки. – Последовала очередная команда и Саша подчинился.

– Повернись… медленно.

Саша медленно стал поворачиваться боясь, что увидит солдатскую форму и этот человек одним выстрелом убьет сразу две жизни, и его, и Женьку, которая ждет лекарства. Саша вспомнил об оружии в кармане, но даже если он попытается его достать, тот кто в него целится выстрелит первым. Глубоко вздохнув Саша поднял глаза и встретился с лицом того, кто взял его на мушку. Это был мужчина лет тридцати пяти, в потертой, клетчатой рубашке, рукава были закатаны по локоть, в руках он держал ружье, а в его глазах горела суровая решимость.

Конец ознакомительного фрагмента.