Город Леиматри

– Я так долго здесь не был, – ностальгически протянул мятежник, игнорируя ненавистные взгляды, – но ничего не изменилось. Я помню этот стол. Ты потратил больше любви и терпения, творя его, а вот слуг лепил небрежно.

– Интересная теория, но ты ведь не за этим пришел сюда. Что тебе нужно? – просто спросил Ангириум, усаживаясь напротив. Их разделяло немалое расстояние, но напряжение электризовало воздух.

– О, как ты нетерпелив, – оппонент вел себя слегка агрессивно. На фоне пассивного Ангириума это бросалось в глаза, и второй выглядел невыгодно в свете творившихся событий. – Ты говорил своим рабам, что когда-то все они были людьми?

Поднялся такой гул, что на земле гремел гром, небо метало молнии. Архистражи и хранители пребывали в неописуемом шоке и недоумении. Все они – создания Ангириума – много веков безропотно и слепо исполняли приказ главного. Покой и безопасность человечества, пусть и искусственные – целиком и полностью их заслуга. Каждый высший знал, какой ценой достается им этот мир. Все люди по сущности были больше разрушителями, чем созидателями. Их деструктивное поведение привело к единственному логическому знаменателю – хранители в глубине души презирали род смертных. А тут такое заявление: они – люди!

Больше всех рассвирепел Эмортдей. Он сжал кулачища, пальцы хрустнули, в глазах мелкими трещинами взорвались капилляры. Он переводил гневный взгляд с Ангируима на его оппонента и готов был уничтожить последнего.

– Они не рабы, Матвей, как и ты, – сухо ответил творец. Было видно, как он раздосадован обнародованной информацией, но еще больше его тревожило другое: откуда этот хранитель все знает? – Вижу, ты хорошо подготовился. Думаешь посеять зерно сомнений в моих детях?

– Детях? – ощетинился собеседник. Слово это произнес с презрением. – Слугах – называй вещи своими именами. Ты не способен иметь настоящих детей, только производные от тех, перед кем пресмыкаешься. Люди – твоя настоящая слабость. И не потому, что ты их любишь, а потому, что ты без них никто.

– Довольно! – голос Ангириума заполнил пространство, холодной сталью залился в уши.

– Не стоит так реагировать, – рассмеялся гость, ловко вертя в руке трость. – Это всего лишь разговор. И мы в нем на равных.

Хранители внимали каждому слову. Эмортдей приготовился на случай, если бунтарь вдруг вздумает применить силу. Хотя и без этого архистраж не собирался отпускать его.«Лучше уничтожить зло на корню», – думал он.

– Я всего лишь хочу занять твое место, Ангириум, – бросил вызов собеседник и с удовольствием наблюдал за лицами присутствующих.

Реакция на эти слова не заставила себя ждать: шквал и галдеж обрушился в адрес неуместно лояльного Ангириума. Кто-то с отвращением смотрел на автора сего страшного заявления, считая его предателем, но нашлись и согласные. Результат был достигнут – хранители раскололись на два фронта.

– Напомню, у нас есть Закон. Он гласит: создатель не может уничтожить свое создание. Улавливаешь смысл? – выдержанно ответил творец. Настало время отвечать на компрометирующие факты и брошенный вызов. – Я готов побороться с тобой прямо сейчас. Конечно, я тебя не убью, Матвей, ибо не могу, – он печально вздохнул, – но не сомневайся – моя сила безгранична. Не советую с нею сталкиваться.

– И снова пугаешь, – упрекнул хранитель.– Ты всегда запугивал. Ооо, я такой всесильный Ангириум – любимчик людей, – рассмеялся он, вставая из-за общего стола. – Но кому известно, что твоя любовь – вынужденная мера? Мои союзники и противники, я выступаю перед вами с честным намерением свергнуть предателя – вашего обожаемого создателя. Он убийца и обманщик, воспользовавшийся вашим незнанием. Но я раскрою тайны.

Высшие не могли не заметить волнения и замешательства Ангириума. Но он вынужденно, как на казни, ждал продолжения, понимая, что этого не остановить. Слишком поздно.

– Есть одна правда: вначале были люди. Они совершенно отличались от современного общества, потому что боролись за существование и не отвлекались на ненужные явления, с которым вы сейчас боретесь. Смертные расширяли свое сознание, – распевал хранитель. – Когда их духовное развитие достигло апогея, а сила мысли возымела самую большую власть в нашем мире, случилось неизбежное – их фантазии стали воплощаться в реальность. Так они создали себе первых кумиров. Двух идеальных божеств, наделенных незаурядным интеллектом и силой. Стоит ли уточнять, что само существование этих высших держится на людях? На их потребностях жить по правилам и, логично, нарушать общечеловеческие законы, поддаваться естественным желаниям убивать и уничтожать. Вы все прекрасно знаете, как устроен человек. Знаете, потому что тысячелетиями охраняете его покой. Человек крайне нестабилен в эмоциях, и в этом вся беда. До вас на земле творился ад, войны выжимали реки крови из людей. Но именно эмоции питали первых высших. Они были противоположностями, хотя и слеплены из одного теста. И если один мирился с природой человека, то второй не мог, не хотел. Как думаете, кто же из них страдал от происходящего?

Говоривший, торжествуя, приблизился к Ангириуму и с наслаждением ответил на свой вопрос:

– Ты. Ты, зависимый от их любви и океанов слез. Ты – всемогущий, властитель всего мира, но такой слабый без смертных. Какая ирония, однако! Тогда, дамы и господа, Ангириум создал вас. Сотворил в умерших людях жизнь, наделил силой и разумом, приказал охранять колыбель человечества от всего вредоносного. И воцарился покой, так выгодный вашему творцу. Мир, добро, любовь правят там, внизу. Но какой ценой?

Ангириум опустил голову, стыдясь каждого слова, произнесенного его противником.

– Кто второй? Кто он? – зашептали хранители.

– Это правда, до единого факта, – согласился он. Теперь, когда истину так бесцеремонно и некстати обнажили перед всеми, творец начал речь. – Я не скрывал своей любви к людям. Нетрудно догадаться, что это неспроста. Да, я создал вас, используя оболочки смертных. Но, поверьте, я выбрал самых достойных из них: спасателей, поэтов и писателей, философов, врачей, художников – тех, кто ценит мир и способен понять свою миссию. И вы получились идеальными, индивидуальными, с личными взглядами на жизнь. Я восхищаюсь вами – своими верными детьми. Но моя сущность такова, что смертных я люблю больше. Так заложено, и ничего не поделать.

Что касается волнующего вас вопроса о том, втором. Отвечу так: он был адом. И его больше нет на нашей планете. Я изгнал его незадолго до вашего появления. Вы же помогли до конца очистить умы людей и установить необходимое равновесие. Оглянитесь – на свете нет зла. Не было, – поправил себя Ангириум, – до бунта Матвея. Его Город сегодня – это лицо нашего общего врага: ненависти, презрения, убийства и многих грехов, о которых люди практически перестали думать. Матвей пошел против устоявшегося мироздания, а все ради чего? Власти? Ваше право перейти на его сторону – повторяю, что никого не принуждаю мне служить – но помните: я никогда не перестану быть творцом и создателем! Моя сила настолько безгранична, что миллиарды хранителей и архистражей не способны причинить мне даже самый незначительный вред. Уничтожите людей – падете вместе со мной. Выбор невелик, но он, я подчеркиваю, всегда есть.

Когда Ангириум говорил, он был чист разумом, излучал древнюю, могучую силу, которую все высшие почитали, преклонялись перед ней. Необдуманно и скоротечно переметнувшиеся на сторону противника архистражи и хранители с виноватыми лицами внимали, как им теперь казалось, неизбежную истину. Конечно, их непостоянство разочаровало Ангириума, но сейчас он думал о другом.

– Матвей, ты всего лишь хранитель среднестатистического городка, наделенный средним умом и способностями, сотворил ужас и хаос в своих владениях. Признаюсь, пока твой Город мне неприступен, в отличие от тебя. Убить тебя здесь и сейчас – желание многих. Но я дам шанс все исправить, Матвей. Дам время навести порядок, вновь преклониться и предстать перед судом, понести наказание и смириться со своей участью. Я не буду уподобляться грешным и проливать кровь, однако, если ты ослушаешься, это сделают твои же соплеменники. Есть и другой вариант: мы сразимся. Здесь и сейчас. И когда ты проиграешь, твою участь решат голосованием.