Город Леиматри

После этого к ним переехала бабушка – единственная в Городе родственница. Одиннадцать лет она растила осиротевших братьев как родных сыновей, а сама потихоньку умирала от горя, что потеряла любимую дочь. К моменту ее смерти оба достигли совершеннолетия и остались жить в родительском доме, навсегда забросив дачный участок. Пока бабушка была жива, Макар работал с утра до ночи где придется, чтобы содержать семью: то грузчиком, то официантом, успевал учиться в вузе. Только когда Влас стал самостоятельным, а произошло это очень быстро, они отдалились друг от друга. Макар, совсем забыв о том, что их когда-то связывало, пропадал в офисе, гордясь своим белым воротничком, а Влас окунулся в свою творческую работу. Но оба твердо стояли на том, что прошлого для них больше не существует.

«Ненавижу. Этот Город, этих людей, эту обстановку. Сколько злости вокруг! Чувство, что людей кормят ею в каждой столовке. Ведь не везде так отвратительно как тут?»

С этими мыслями погрузился в сон. Когда он открыл глаза, за окном лил дождь. Ветер распахнул окно и короткими рывками шевелил шторы. Стало немного прохладно. На лбу Власа проступили капельки пота. Сосущая пустота, которая преследовала его во время сна, не давала покоя. Он видел мужчину с кипенно-белыми бровями и волосами, который твердил пустым черным ртом: «В твоем сердце поселилось зло?». До хрипоты доказывая обратное, Влас толкнул сумасшедшего и тот исчез. Настоящий кошмар.

Вдруг в дверь настойчиво постучали. Влас быстро, будто желая стряхнуть сон, сбежал вниз по лестнице. Наверное, балбес Макар снова забыл ключи. Ругаясь, парень открыл дверь и замер.

– Ты? – захлебнулся он от удивления. Он не знал: хватать мертвую по сведениям полиции девушку или звонить дежурному, пусть сами разбираются?

Но Кира вдруг сбежала.

– Постой! – кричал Влас ей вслед. Он промчался километр, совершенно босой и почти без одежды. Девушка оказалась быстрее.

– Черт! Черт! – выругался Влас.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЭКСПЕРИМЕНТ АНГИРИУМА

Вспышка. Солнце ослепило. Эмортдей нервно сощурился. «Каждый раз, – думал он, – одно и то же. Я отвык от истинного света. И почему он отправил и меняк людям? Я – воин, я достоин править, а не прислуживать!». Пока архистраж¹ мысленно возмущался, пронзающие лучи продолжали жечь его темную кожу, особенно смуглое лицо. Он ускорил гигантский шаг, минуя пышные яблоневые сады и фонтаны из белого золота.

– Город изменился, – услышал он издалека низкий, мрачный голос. Голос Ангириума². По коже пробежал холодок.

– Создатель, – поклонился Эмортдей, едва войдя в белоснежную резиденцию самого творца. – Прости, я не сразу нашел верный путь…

– За прошедшие века пора бы изучить мои владения, – произнес властитель на языке прамира³, которого архистраж, конечно, не мог знать.

Он был слишком молод по меркам вселенной. А если бы знал, то возмутился бы еще больше. Эмортдей редко бывал в Занебесье⁴ (хотя чаще, чем остальные), и то лишь по очень важным поручениям. Однако высокомерно гордился своей приближенностью к создателю и тем, что сумел добиться такого расположения и доверия. Служба его была слепа и полна безотчетной любви. Иначе как еще вытерпеть людей?

Архистражей было немного, всего трое, а вот хранителей⁵ несколько тысяч, но все они по воле Ангириума жили на земле, охраняли и оберегали человечество от войн, а он наслаждался абсолютным одиночеством и покоем.

– Не молчи. Что выяснил? – небрежно спросил создатель, расхаживая по мраморному полу, который терялся за горизонтом.

Обставлено Занебесье было без фантазии: лишь клочок садов, сияющий мрамор под ногами и некоторая роскошь. Так Ангириум пытался приблизиться к смертным. Он заметно вдыхал воздух, хотя мог обойтись и без него; ходил босым, чтобы ощущать холодный пол; носил убогие одежды, совсем как самые нищие люди. Он душевно наслаждался чириканьем птиц и звуками фонтанов. Иногда даже читал книги и довольно улыбался, находя в них себя.

Эмортдея откровенно воротило от этого интерьера, уж больного много такого он видел на земле. А на небе хотелось чего-то величественного! Творец знал о скверном желании своего подданного, но как он мог отказаться от родного, человеческого?

– Ничего существенного, – с досадой в голосе отчитался архистраж. – Откуда у него взялась сила – неизвестно. Но он что-то замышляет, – со злостью добавил Эмортдей.

Стоило Ангириуму остановиться, как перед ним распростерлась пропасть. Там, внизу, среди цветущих сочных полей, лесов и рек затерялась черная точка. То был Город. Один факт его существования злил создателя.

– Матвей слишком слаб, – с нескрываемой скукой ответил Ангириум и оторвался от объекта наблюдений.– Тебе жаль меня? – удивленно, переходя на тон выше, спросил он Эмортдея, который не успел отвести полный печали взгляд.

– Ангириум, я… – перепугался архистраж и сжал огромные ручища в кулаки.

Видно, он стыдился того, что забыл скрыть эмоции. А они не давали покоя, разрывали изнутри. Эмортдей помнил творца молодым, красивым, полным сил. А теперь…

– Прости.

– Это всего лишь оболочка, – грустно ответил Ангириум, рассматривая старые руки. Кожа на них потрескалась. – Жаль, что она умирает. Я таким родился. Да, друг мой, все мы были рождены, однако природа у всех нас разная. Как и в Городе. Там творится нечто другое, не связанное с людьми и их врожденным умением попадать в передряги.

Его тонкие, почти выпавшие брови, нахмурились, а еле заметные губы сомкнулись и напряглись. Глубоко посаженные глаза уже давно остекленели, зрачки стали тусклыми. Морщины настолько съели его кожу, что она натянулась на вытянутый череп; пальцы рук еле шевелились и казались совершенно безжизненными. То был старик, пусть и всесильный, и могучий, но с виду обычный умирающий от лет мужчина в мятой широкой тунике до пят. Будь он среди людей, его бы спутали с попрошайкой.

Ангириум умолк. Шли часы, а он не шевелился, не подавал признаков жизни, путешествуя в глубинах своего сознания. Высшие воспринимали время иначе, поэтому Эмортдей не заметил, как быстро создатель вернулся к беседе. Сейчас или никогда, решил он.

– Ты не боишься войны? – Cлишком дерзко, подумалось Эмортдею, спрашивать о таком самого Ангириума. Но, возможно, это был единственный шанс прояснить ситуацию. – Город окутан непонятной силой, твоя оболочка саморазрушается… Что-то грядет?

– Я боюсь всего, что несет смерть, Эмортдей. И о войнах между людьми думаю в первую очередь. Именно для этого я сотворил вас. Вы сохраняете баланс, – сухо ответил творец. – Но если ты имеешь в виду войну между архистражами и хранителями, то не беспокойся. Есть история куда важнее. Подойди.

– Вдруг туман – не то, о чем ты подумал? – на всякий случай переспросил Эмортдей. Да кто он такой, чтобы сомневаться в словах создателя? И что значило это «то»?

– Именно то.

– Уничтожим его! И Матвея! Я сотру его в порошок, только позволь…

– Нет, – взгляд Ангириума впился в черную точку. Архистраж преданно опустил голову. В его глазах читалась досада. – Не потому, что я запрещаю. Это невозможно.

– Что?!– не поверил своим ушам Эмортдей и встал в позу, готовясь напасть на незримого врага. – Ты владеешь миром! Сотри Город с лица земли и дело с концом!