Наконец-то, избрав президента,мы живем в идеальной стране,иностранные полуагентыповсеместно от дел в стороне.Не в кармане законную ксиву,а красивую фигу несемза простое родное спасибо,удобрение и чернозем.
«Ты
не ложился в пыль в Афганистане…»
Ты не ложился в пыль в Афганистанес разорванной на синий звон башкой,налево нефть не гнал в Азербайджане,обкуренный иранской анашой.Ты на родной пылающей границес тяжелым автоматом не стоял,успел родиться, вправо уклониться,сойти с подножки на пустой вокзал.Но в месте, где перебегал ты шпалы,вытягивая кирзовый носок,над грязным снегом радуга дрожалато голубым, то красным поперек.
«Пусть будет улица пустая…»
Пусть будет улица пустая,в прямом асфальте колея,когда сойдет навек с трамваялюбовь нетрезвая моя.Поэт неизданных всех книжек,он слово важное берет,что в мире есть свобода свыше,что на работу не пойдет.Вытряхиваем все монеты,свободу знай да понимай —одна судьба, другой ведь нету,когда с трамвая на трамвай.И дальше ехать к Боре, к Оле,с бутылкой, с банкой «иваси».На свете только свет и воля,другой работы не проси.
«Ветер подул, ветер подул…»
Ветер подул, ветер подул,вот и кончается месяц июль,с желтой акацией, с белойнад головой очумелой.Ветер подул, всё унес в небеса,будет гроза, будет гроза,будет и кончится скоро,мчат по бульвару моторы.Счастье и горе идут налегке,что на уме, то и на языке,том, на котором сказалось:было, горело, промчалось
«За дровами утром едем – мать…»
За
дровами утром едем – мать,мой отец и я. Так детство снится,что бесцельно правду отличатьот картин, налипших на ресницы!Заносило с ночи общий дворс синею укатанной тропою,пахло деревянною смолою.Родина так пахнет до сих пор.Белая река и темный лесрокируются в оконной раме.Собирались утром за дровами,жизнь прошла. Приехали, отец.
«Я уеду в тот северный город…»
Я уеду в тот северный городу подножия белой горы,где прохожего поднятый воротза дорогою прячут дворы.Там дома скалят зубы заборов,ударяет подковою дверьбез ведения переговоров,и гуляет река, словно зверь.Разливается, рвется за сваи:мимо, мимо, чужой, проходи.А пройдешь, оглянешься – такаякрасота – холодеет в груди.
«Густых следов тропинка…»
Густых следов тропинка,обледенелый двор.Он отмытарил ссылку,психушку перетер.Он – за серьезный повод,я – за слова мои,но, поравнявшись, воротравно поднимем мы.Его возьмет овраговобледенелый снег,а я пойду и гадовне позабуду тех.
Зимняя элегия
Я помню серый двор в сырой зиме,там, где огней и света было мало,лишь муть контор да снег летел во тьмев моем окне, открытом как попало.В нём с высоты шестого этажавсё виделось совсем однообразным.Там не любила ничего, что яв нём видела. И даже снег был грязным.И взгляду открывалась пустотабез смысла, без названия при этом.Без цели и значенья красота.