Город спит

Шутка про функцию обдува пуза быстро распространилась за стены офиса, по всему Аренда-центру, и о ней даже шептались в столовой. О такой популярности Петр Семенович никогда не мечтал. Брюки он зашил белыми канцелярскими нитками, рубашку натянул, заправив в брюки, а с репутацией сделать уже было нечего.

Первая половина рабочего дня прошла во внутренних стязаниях и угнетении собственной личности. Давно уже так горького не было Петру Семеновичу. На обед он взял огромный поднос еды в знак несогласия с обществом и унижением полных людей. Верхом гнилых душ своих коллег стало то, что все они принесли Петру Семеновичу по добавке, в основном это были пироги, но Светлана принесла двойную порцию картошки с жаренной курицей. Петр Семенович чуть не зарыдал, но сдержал себя, успокаивая раздумьем о том, что Светлана все-таки сучка. Он ее около года вытаскивал перед начальством, пока она как незрячий котенок тыкалась по всем углам. Принял как родную дочь! А сейчас она издевается над ним. «Но ничего страшного», – успокаивал себя Петр Семенович, – «ведь сердечных уродов уже не исправить».

– Ребят давайте еще еды, я не против, чтобы Вы меня кормили каждый день за свой счет. С дрожью в голосе вымолвил Петр Семенович и, опустив голову, принялся за еду. В столовой пришлось задержаться.

Петр Семенович не всегда был толстым. Когда-то он был атлетического сложения с самыми большими амбициями в жизни. Два высших образования, путь от работника до начальника цеха, а потом и заместитель директора по производственной части. Потом увольнение, нервные объедания и вот он, плюха, сидит, повесив нос в столовой. «А все-таки вкусно тут кормят» – переключил мысли Петр Семенович.

Следующая половина дня прошла еще в большей депрессии по причине плохого отношения к нему, всегда доброму и положительному Петру Семеновичу. Отсутствие уважения и тактичности по отношению к его личности вызывало у него полную апатию. Он ни с кем больше не разговаривал, и даже не звонил по рабочим делам, а просто смотрел новостные ленты, думая про причину этой несправедливости. Прибыльная, но не совсем профильная затея, по участию в конкурсе по поставке городу огромного количества уличных урн простаивала. Петр Семенович за весь день не сделал ни одного звонка, хотя он планировал совершить не просто самую крупную сделку за последний год, заключив договоров поставки уличных урн, а сделать ход конем, договорившись приобрести их напрямую с производства. У него в разработке было уже пару областных предприятий, готовых наладить в короткие сроки выпуск специального продукта в виде уличных урн, разработав единый стиль, который можно было реализовывать по всей области.

С работы Петр Семенович ушел ровно, не дожидаясь никого из коллег и ни с кем не прощаясь. Выйдя на улицу, он поторопился заскочить в местный «Синий» магазин и приобрел газировку с мороженым. Идти домой настроения не было совершенно.

Петр Семенович, посидев на лавочке и погуляв по городу, успокоился, и вроде бы уже собравшись пойти домой, его накрыло второй волной. Злясь на своих коллег и себя, было решено напиться, тем более, что последний раз он выпивал пару лет назад на встрече выпускников, а сейчас при таких обстоятельствах мог просто взять и позволить себе нажраться. Глаза упали на «Синий» магазин, где впоследствии было куплен алкоголь.

Блуждая пьяным по городу, Петр Семенович заметил свое отражение в стеклянной остановке. Подойдя к ней ближе, он тщательно осмотрел себя. Почему-то именно здесь ему открылась правда. Он был безобразно жирный. Петр Семенович попытался втянуть живот, но в отражении ничего не изменилось. Его охватила ненависть к себе, и он начал бить это отражения, обзывая себя уродом. Неожиданно его кто-то схватил сзади за шею и повалил на землю. Петр Семенович начал брыкаться и бить локтями нападавшего. По случаю приоритета в весе Петру Семеновичу получилось перевернуться на спину, придавив нападавшего. В какой-то момент воздух совсем перестал поступать в легкие, он испугался еще больше и окончательно протрезвел, готовясь к летальному исходу, но неожиданно руки нападавшего ослабли и у него получилось вырваться. Обернувшись в сторону преступника, он увидел силуэт крупного мужика, что-то кричащего ему. Продолжая чувствовать на своей спине его взгляд, Петр Семенович как можно быстрее пытался побежал вдоль дороги, прихрамывая на одну ногу. За спиной послышались шаги преследователя, и Петр Семенович изо всех сил ускорился, погибнуть в этот ужасный день на улице подходило к общему фону дневных событий в жизни, но уж очень резко как-то захотелось жить. Зашитые брюки снова порвались, рубашка вылезла из штанов. Вдалеке появились проблесковые маячки, «Полиция!» – хотел закричать Петр Семенович, но получилось издать только хриплый звук похожий на вой слона.

Хромая на одной только надежде остаться в живых и здоровым, услышал до глубины души приятный в тот момент скрип тормозных колодок уазика. Из уаза вышли двое с дубинками и приветливо поинтересовалась в чем дело. Из-за одышки, вызванной незапланированными физическими упражнениями по спасению жизни, Петр Семенович ничего вымолвить не мог. Его, не церемонясь, взяли под руки и повели в машину. На место для задержанных гостей Петр Семенович убраться не смог, поэтому, сжалившись, его посадили на заднее сиденье и повезли в отдел, мотивируя, что задержали как пьяного.

Петр Семенович, дыша часто и находясь в легком шоке от происходящего, начал осматривать салон машины. Еще больше он удивился, увидев слева от себя аккуратно уложенный шлем с бронежилетом, а справа – два автомата Калашникова. Удивляясь мнимой безопасности, с которой его перевозили, его взгляд поймал в зеркало заднего вида водитель, тут же ударив в тормоз. Петр Семенович, не успев отреагировать, клюнул носом и застрял между сидений.

Забрав с заднего сиденья оружие, полицейские тут же начали материть жирдяя и угрожать дубинками. Освободившись из плена передних сидений и окончательно отдышавшись, Петр Семенович начал сбиваясь рассказывать, что его чуть не убили, что его душили, что сегодня его унижали на протяжении всего дня. Несмотря на то, что на шее задержанного гражданина имелись свежие ссадины, полицейские не верили приевшимся пьяным бредням, пока Петр Семенович не озвучил, что нападение было совершено около остановки общественного транспорта. В этот момент у хранителей правопорядка в голове сошелся пазл, и, с учетом поднявшейся шумихи вокруг ловли маньяка, они приняли решение основательно проверить показания пьяного гражданина.

Место борьбы было изучено, но никаких улик обнаружено не было. Полицейскими был сделан коллективный вывод, что нападение – дело рук того самого маньяка, который уже неделю наводит ужас на город.

Петр Семенович был доставлен в отделение полиции где тут же стал героем, тем более, что он не смог устоять, не приукрасив свою победу над маньяком. С его слов, вырваться из цепких лап ему помог хороший удар с локтя. Петра Семеновича закутали в зимний бушлат дежурного, как в американских фильмах, угостили печеньем и напоили чаем. В такой приятной обстановке он чувствовал себя импозантным шпионом, кумиром детства Штирлицем, который наконец-то вырвался к своим с боем.

Дача объяснений, попытка составления фоторобота и другая процессуальная волокита заняли приличное количество времени, и Петр Семенович освободился только ближе к утру, состояние алкогольного опьянения ему простили. С большого похмелья и не выспавшийся он валился с ног. Самый важный полицейский по фамилии Чистых сжалился над ним и выдал повестку, официально освобождающую Петра Семеновича от работы в этот день, и он же на своей машине подкинул до дома. Впрочем, дома ничего хорошего не было. Его ждала жена Инна Захаровна, находившиеся в предынфарктном состоянии вместе со Светой. Загуляв, Петр Семенович не только впервые за долгие годы напился, но и потерял телефон, что на него совсем было не похоже. Инна Захаровна, пытавшаяся самостоятельно разыскать своего мужа, к ночи обратилась от безысходности к его сослуживцам, которые рассказали о рабочем конфликте и даже предсказали вариант самоубийства.

Открыв дверь квартиры, Петр Семенович с накинутым поверх рубашки полицейским бушлатом, раскачиваясь медленно, зашел, ожидая, что его супруга ушла на работу, но тут же на нем повисла Светлана, и с рыданием подошла жена.

Петр Семенович отмахнувшись рукой от всех женщин и на полном автомате проложил короткий путь к кровати, решив плюхнуться на нее с высоты своего роста, но промахнулся, свалившись на пол.

5

Граф жил последние двадцать лет в беспамятном состоянии из-за ежедневных пьянок. Бывало, когда он был полностью на нулях, один, и без капли алкоголя в крови к нему приходил здравый рассудок. Граф терпеть не мог такие моменты, потому что его трезвый внутренний голос начинал унижать его же самого, призывая к унынию, апатии из-за того, что он стал за последние двадцать лет простым алкашом. Несмотря на то, что здоровье и силы были уже не те, выйти из этого состояния и стать нормальным человеком было, по его мнению, еще возможно, но справится со своим трезвым самосознанием он не мог. Его трезвый внутренний голос доносил до Графа лица тех, кого он растерял, и те возможности, которые были упущены им по жизни, унижая его ежесекундно. Граф понимал, что всему причина – его слабость, он жалел себя постоянно. Он был мягок к себе, разрешая пить и не работать. Трезвому на душе становилось так тошно, что хотелось выброситься из окна. Один раз он просидел целый день трезвым, борясь с голосом и вроде даже выиграл борьбу, но накатившаяся скука сделала удар со спины, и он снова нажрался. Граф не мог понять, как можно просто целый день сидеть и не пить, да еще и работать.

В минуты трезвости Графа начинало трясти, и он искал любую возможность нажраться, чтобы заглушить свой внутренний голос, постоянно унижающий его. Он был готов на все: попрошайничать, рыться в мусорках, бродить по городу в поисках легкой наживы. В самой крайней ситуации он готов был идти к своему брату Петру Семеновичу, тот всегда радушно встречал, несмотря на безобразный грязный внешний вид и репутацию падшего человека. Петр Семенович всегда сначала отправлял его мыться и обещал постирать вещи. Граф отпирался, но Петр Семенович насильно заталкивал его в ванную. Графу было очень приятно ощущать заботу родного брата, но принять ее без упрямства он не мог. Петр Семенович вещи Графа, конечно, не стирал, а сразу выбрасывал, взамен выделял почти новые из своего гардероба, в основном из того, что стало ему мало. Иногда Петр Семенович втайне от жены покупал вещи специально с прицелом для таких случаев. Граф уважал брата за эту любовь и знал, что Петр Семенович всегда даст ему в конце их встречи денег. Инна Захаровна, жена Петра Семеновича, ненавидела Графа. Петр Семенович связывал это с ее профессиональным отвращением к такому типу людей. Работала Инна Захаровна в местной психиатрической больнице. У Петра Семеновича была еще одна тайна – он оплачивал квартплату брата. Впрочем, Инна Захаровна догадывалась об этом, но не возражала, понимая, что после смерти Графа так или иначе долг с его поместьем все равно перейдет на мужа по наследству.