Город во крови

– Наш-то наш, а толку? Лишние расходы на восстановление городов, инфраструктуры, – понизил голос, ответил один из офицеров. – У нас и так половину флота расформировали. Думаешь, мы первые? Хер там плавал, третья подлодка за последний год – и все последнего поколения.

– Да ты гонишь!

– Да не ори ты так, только вам рассказываю. Денег сейчас совсем нет, сокращают всех, чего думаешь, Кавказ потеряли? Не хватило на финансирование. А про Америку слышал?

– А у них-то что, демократия процветает?

– Негры полстраны захватили, белых в рабство берут, женщин насилуют. У них как Трамп второй срок президентский выиграл, сразу волнения начались, а мексикашки с юга, как прознали про волнения, тут же стену прорвали на границе. Вот она как, история-то повернулась: всё повторяется с точностью до наоборот. Триста лет негры рабами были, над ними и издевались и пользовались, а теперь – посмотри! Две трети населения – чёрные, белых прижимают, аборигены даже своего предводителя выбрали. А народ простой боится, бежит в северные штаты, а южные сейчас называются Свободной Американской Республикой, и там настоящий ад.

– Вот такая демократия, Америка вновь будет великой. Да ну и пусть воюют сами с собой, у нас теперь, кроме немцев, противников нет, а они тут рядом, под боком, мы их и без подлодок на лопатки положим, как в сорок пятом.

– Им сейчас тоже не до нас. Испания и Франция почти пали под арабским гнётом, пусть ими занимаются, а нам страну восстанавливать нужно. Это у нас тут было не так холодно на базе в Калининграде, а чуть севернее, там, где Архангельск или Мурманск, там настоящий мороз. Во-первых, туда невозможно добраться наземным или морским транспортом. Только самолётами или поездами, и то летом. Города полупустые, люди побросали свои квартиры и дома, военные базы пусты, порты тоже. Слышал, может, даже в Москве морозы до минус сорок доходят стабильно. Народу у нас до хрена, все разбросаны по земле-матушке от Калининграда до Владивостока. Пока каждому ложку в рот положишь, они успеют не только вырасти, но и новых ртов наделать. На Китай посмотри – посмотри, какую они цену за перенаселение заплатили. Небольшой катаклизм – и всё, самая населённая страна в мире рассеялась, никто и не вспомнит, что она была…

Капитан к тому времени добрёл до своего купе, уселся на кровать и достал из нагрудного кармана фотографию своей семьи. Нежно поцеловав на снимке жену, он бережно убрал фотографию обратно в карман и под шум колёс лег спать.

***

Проснулся капитан около семи утра. Его голова сильно раскалывалась, а тело плохо слушалось. Кое-как встав, он побрёл в вагон-ресторан в надежде найти воды. Увиденное его поразило: пьяные, спящие тела лежали преимущественно в собственной блевотине, запах стоял неимоверно мерзкий. Разорванная пополам свинья с откушенным пятаком валялась на полу, кто-то спал прямо в миске с оливье.

– Что за бардак! – покачиваясь, прохрипел капитан. – Немедленно начать уборку!

До прибытия оставалось три часа, и капитану совсем не хотелось оставлять вагон в таком состоянии. Пьяные тела зашевелились, кроме одного.

– Встать! – уже более бодрым и громким голосом гаркнул капитан. – У, сука! – Он пнул спящего по ногам. Тот не двигался.

– Ты сейчас под трибунал у меня пойдёшь за неподчинение руководящему составу! – сказал капитан, пнув того посильнее.

Постояв секунд пятнадцать, он наклонился к телу.

– Зеркало мне быстро, и врача! – глаза капитана испуганно начали бегать по залу в поисках доктора: он не нашёл пульс на руке матроса.

Кто-то из поднявшихся матросов оторвал зеркальце у раковины и подал капитану.

– Чего остановился, теперь за доктором! – Капитан поднёс зеркало под нос лежащего матроса и стал искать признаки дыхания. Не обнаружив того, что искал, он в растерянности сел на пол.

Прибежавший врач сразу перевернул матроса на спину, но тут же отошёл от него, закрыв нос рукой.

– Соболезную, капитан, он мёртв. – Сердце капитана застучало, как очередь автомата, потом остановилось и упало: перед ним лежал старший мичман, который рассказывал про кракена.

– От чего?

– Точно сказать не могу, но скорее всего захлебнулся, вероятно, водкой. – Врач указал на разбитую рюмку у ног лежащего. – Он тут давно лежит, такой запах характерный, может, часов пять, а то и побольше.

– Отнесите его в свободное купе, – встав на ноги, распорядился капитан.

Двое крепких ребят взяли бывшего напарника за ноги и руки и понесли, капитан побрёл за ними. «Впервые за двадцать девять лет потерять подчинённого, и это в последний день службы. Такая подстава! Теперь серьёзного разбирательства не миновать».

Командир быстрым шагом направился в своё купе; его долгом было сразу же доложить о происшествии прямому начальству. В одном из чемоданов где-то завалялся старенький мобильник. Последний раз он его доставал месяц назад – просто убедиться, что тот полностью заряжен на всякий случай. Случай настал.

«Как же объяснить-то, ведь не положено…»

Подумав с минуту, он набрал номер своего начальника.

– Валерий Андреич, здравия желаю!

– Здорово, Серёга, скоро прибываете, по какому поводу звонок в такую рань?

– ЧП у нас, Андреич, труп.

– Как труп? – новость была настолько неожиданной, что Валерий Андреевич подавился и закашлял.

– Захлебнулся. Старший мичман Заселин.

– Подожди, я тебе перезвоню. – Валерий Андреевич бросил трубку.

Капитан достал из чемодана пыльную фляжку с рюмкой, налил содержимое до краёв и залпом выпил. Головная боль проходила, алкоголь быстро разошёлся по организму, и стало немного легче. Минуты ожидания растянулись в часы, он пытался вспомнить хоть что-то, что могло помочь разбирательству. Да и вообще, что это был за человек. Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть капитана.

– Да, слушаю. Драгунов.

– Это я. – Услышал в трубке голос своего начальника. – Звоню с защищённой линии, никто не должен слышать этот разговор, если не хочешь подохнуть в тюрьме.

– Что, так всё серьёзно? – капитан судорожно вытер пот со лба.

– Сейчас всё серьёзно. Новые порядки, неугодных лишь бы убрать, а ты сейчас ой как неугоден. Кулагина помнишь? Так вот он сейчас главный судья военной комендатуры города. До сих пор зуб на тебя точит, копает под тебя вовсю. А ты так подставился.

– Так что же делать-то? – вздохнул капитан.

– Избавься от тела, другого выхода я не вижу. Только все твои бойцы должны молчать. Или объяви его дезертиром, скажи, что сбежал на последней остановке в Москве. Я не смогу подтвердить, получим по выговору за несвоевременное сообщение. Скажешь, что пытались сами решить эту проблему. Это всё, что я могу сделать.

– А как же родные? Насколько я знаю, у него была жена и дети. Нельзя так просто взять и обвинить человека в дезертирстве, это сильно ударит по ним.