Господь
Шрифт:
В сущности, что такое Апостол?
Если мы позволим себе откровенно высказать впечатление, которое производят на нас эти люди по сообщениям и замечаниям Нового Завета, то вряд ли скажем, что они были велики или гениальны в том смысле, как это понимается в миру; пожалуй, они не были даже и «великими религиозными личностями», если понимать под этим природную одаренность, которая бывает так же заложена в человеке, как и все другое. По всей вероятности, иначе обстояло дело с Иоанном и Павлом, - но и в них при таком рассмотрении легко можно ошибиться.
Считать Апостола «великой религиозной личностью» - совсем не услуга ему; с этого чаще всего начинается неверие. Его сущность не в том, что ему свойственны человеческая значительность, творческий дух и могучая вера, а в том, что Христос призвал его, запечатлел и послал. «Не вы Меня избрали, а Я вас
Потому-то так и хочется сказать, что защитой и охраной истины служит как раз то, что Апостол не обладает из ряда вон выходящими величием и способностями. Иисус говорит: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам. Ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение» (Мф 11.25-26), и это - взрыв восторга перед несказанной тайной любви и творческой славы Божией. Этот закон относится и к Апостолу - и именно так соблюдается чистота того, чем он по существу является перед Богом.
Как должно быть трудно, однако, жить так, чтобы ты сам не значил ничего, а Христос - все, быть обязанным нести великое содержание в недостойном его сосуде, служить вечным вестником и при этом устраняться самому, никогда не быть, если можно так выразиться, в привычном единении с самим собой, так чтобы твои кровь и сердце и дух сливались с тем, что ты делаешь и за что выступаешь. Это может стать более понятным, когда мы читаем то, что Павел, так глубоко прочувствовавший величие, но вместе с тем и шаткость апостольского существования, пишет в первом Послании к Коринфянам: «Вы уже пресытились, вы уж обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать! Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позо-рищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (4.8-13).
12. Заповеди блаженства
Однажды, рассказывает Матфей, собрались большие толпы народа. Увидев их, Иисус «взошел на гору;
и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря...»
То, что за этим следует, известно под названием Нагорной проповеди. Она изложена двумя евангелистами: Лукой в шестой главе его Евангелия, Матфеем в пятой, шестой и седьмой. И тут и там изображено одно и то же событие. У Луки это - отдельный, четко очерченный текст: достопамятное благовествование на горе, которое должно было глубоко запечатлеться в сердцах слушателей, начинается заповедями блаженства и заканчивается притчей о двух людях, из которых один построил свой дом на прочном камне, а другой - на зыбком песке. У Матфея же само событие служит исходным пунктом для целого ряда поучений и указаний, которые прозвучали из уст Иисуса, по всей вероятности, в тот же период и возникли из того же основного настроения радостной полноты, но по разным другим поводам.
Оба текста открываются фразами, которые начинаются со слов:
Блаженны вы... У Луки их четыре и они гласят:
«Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие.
Блаженны алчущие ныне; ибо насытитесь.
Блаженны плачущие ныне; ибо воссмеетесь.
Блаженны вы, когда возненавидят вас люди, и когда отлучат вас и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого» (6.20-22).
За последним же возвещением - «возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь; ибо
велика вам награда на небесах: так поступали с пророками отцы их», - следуют противоположные картины, четыре возвещения горя:«Напротив, горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение.
Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете.
Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете.
Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!
И заключительный аккорд: «ибо так поступали с лжепророками отцы их» (24-26).
Мы имеем все основания спросить себя, что означают эти четыре восклицания. В них вырисовывается нечто, превосходящее и опрокидывающее все, к чему мы привыкли. Что же это?
Матфей также приводит эти четыре заповеди, но придает им несколько иное звучание, больший духовный смысл, и добавляет к ним еще четыре:
«Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны плачущие; ибо они утешатся. Блаженны кроткие; ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды; ибо они насытятся.
Блаженны милостивые; ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем; ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы; ибо они будут наречены сынами Божиими.
Блаженны изгнанные за правду; ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
Радуйтесь и веселитесь; ибо велика ваша награда на небесах» (5.3-12).
Добавленные фразы звучат возвышенно, и мы не станем утверждать, что их уровень нам доступен; и все же добавленные, на первый взгляд, кажутся более понятными, чем первые. Так, например, блаженными называются кроткие - те, у которых в душе настала тишина, смиренные и добрые. Стало быть, они предстают пред Богом в состоянии самоотречения, ясности и покоя. Такие «наследуют землю». В будущем порядке вещей они будут господами. Их поведение не слабость, но ставшая кроткой сила, которая способна господствовать, исходя из истины.
Милостивые названы блаженными, ибо они найдут милость у Бога. Любовь к ближнему и любовь к Богу неразделимы: «Возлюби Господа Бога твоего... возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф 22.37-39). Также нераздельны и та любовь, которую Бог дарует людям, и та, с которой человек должен относиться к своим ближним: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф 6.12). Любовь, о которой говорит Христос, подобна живому потоку, исходящему от Бога, проходящему через людей и к Нему возвращающемуся: образ святой жизненной связи, простирающейся до человека, от человека до его ближнего и от верующего до Бога. Кто прерывает связь в одном каком-нибудь месте, разрушает все. Кто в чистоте осуществляет ее в одном месте, дает простор всему. Блаженными названы чистые сердцем, потому что они Бога узрят. Эта чистота сердца означает не только свободу от смятения чувств, но и внутреннюю чистоту вообще, добрую волю перед Богом. О такой настроенности говорится, что она позволяет видеть Бога, ибо познанию Бога мало способствуют усилия одного разума. Этот взгляд ясен, когда глаз чист; чистота же глаза коренится в сердце. Познанию Бога не много содействует напряженное рассуждение: необходимо, чтобы сердце стало чистым. Наконец, блаженны миротворцы, ибо обнаружится, что они - сыновья Божий. Бог есть Бог мира, потому что Он - Бог силы и благости. Достичь истинного мира так же трудно, как легко развязать борьбу. Борьбу порождает узость и противоречивость самого существования; чтобы строить мир, подлинный по самой своей сути, необходима глубокая, освобождающая и преодолевающая сила. Те, кто способен на это - Бо-жиего рода.
Эти слова божественно велики, и мы не осмелимся даже помышлять о том, что они могут относиться к нам. И все-таки они звучат понятнее четырех других изречений. В чем же смысл этих последних?
Говорили - и в ходе изложения мы однажды уже касались этого, - что Иисус встал на сторону слабых и что в этом проявилась Его собственная внутренняя принадлежность к ним. Будто бы в Нем присмирела древняя властная сила Его крови, переполнявшая Давида, Соломона и более поздних, непокорных царей. Говорят, что Он был утончен, благ и хрупок и поэтому встал на сторону гибнущей жизни, на сторону бедных, гонимых и угнетенных, обреченных на страдание и лишения. Лучший ответ на это: тот, кто так думает, должен открыть глаза и по-настоящему увидеть Иисуса. О силе и слабости нужно судить не только по тому, чего человек достигает сам своим духом и кулаком, но пусть он увидит, что есть сила более высокая, - правда, ставящая под сомнение более низкие слои бытия.