Господин

– Простите, - потупившись, она быстро сложила на столике новую одежду, полотенца и принадлежности для мытья, а затем быстро-быстро засеменила к выходу, но на самом пороге обернулась.
– Господин Берри, разрешите вам помочь?

– В чём?
– посинел капитан.

– Вы с госпожой поссорились. Нехорошо это. И мальчика вашего жалко… - девочка была искренна. Она явно хотела загладить вину.
– А я умею делать подарки.

– Спасибо, - с трудом выдавил Берри. Предложение казалось и не таким плохим. Почему, собственно, нет? Натин любила подарки, а Динька не очень против них возражал.
– Буду благодарен.

Успокоенная служанка исчезла. Оставленный в одиночестве командир занялся в целом тем же, чем рядом занимался Денила: наскоро смыв грязь (и избавивишсь от бороды), гость обследовал отведённую ему территорию. Убедившись, как и юный телепат, что хозяева питают ярко выраженную слабость к цветам, Берри было собрался проигнорировать ужин и покинуть спальню, но взгляд зацепился за центральное из пяти окон. От других оно почти не отличалось, кроме того, что если у остальных четверых имелась окантовка из чуть более тёмного, чем стены, камня, то у этого "рамочка" захватывала всё пространство от нижнего, ровного края окна до пола. Заинтересованный, капитан вернулся к витражам и тотчас наткнулся на очередной стебелёк, за который, недолго думая, потянул. Окно оказалось дверью.

За нею открылся… нет, не балкон, а длинная и узкая галерея. С высоким, по грудь кружевным бортиком и гибкой змейкой перил - с той стороны дышала грозной бесконечностью бездна. С декоративными, тонкими колоннами, что делали вид, будто бы подпирают тяжёлый скальный выступ над головой, начинавшаяся где-то там и заканчивавшаяся где-то не здесь, галерея словно мостик соединяла тьму и тьму, переводя через бурлящую реку мрака. И Берри, допустивший сюда из комнаты пятнышко тёплого света, чувствовал себя незваным гостем, которому только и оставалось, что тихо извиниться и удалиться прочь. Однако он не сумел даже пошевелиться.

"А солнце здесь бывает?" Бывает, раз видны огромные звёзды. "Наверное, это красиво… Но где же он? Почему пахнет льдом?" Ответа он - явное дело - не дождался. Логика пасовала, воображение тактично спало, а внешние источники знаний не спешили откликнуться на мысленный зов. "И ладно…" Берри опёрся на парапет и замер, глядя на алмазные слёзы ночи… ухмыльнулся - Мех всегда говорил, что он поэт… бездарней бездарного, тот, который никогда не сможет выразить чувства в стихах. Да нужно это было мальчишке Берри Лиару, когда он мечтал стать пиратом? И ведь почти стал…

Капитан вдруг выпрямился и сжал резной камень оградки - Берри пошатнулся от ударившего по разуму чужого и такого родного, знакомого беспокойства.

– Как ты, мама?
– Динька, где-то рядом. Кажется, наверху.

– В порядке, малыш мой. Я просто устала, - тихий и беспомощный ответ. Натин ведь никогда не была беспомощна… почти никогда - кому, как не Берри знать.
– Устала.

– Мама, расскажи о нём.

И не требовалось объяснять, о ком это взрослый маленький мальчик. Капитан сел и прижался лбом к холодному камню перил - как же он сейчас ненавидел Слая Миша! Ненавидел за то, что юнец заставил через чужую боль вспоминать о своей. Вспоминать то, о чём решил забыть навсегда. Так как иначе трудно было бы жить.

– Командир, вам бы всё равно напомнили. Уже напомнили. И напомнят ещё. Стало бы лучше, не будь вы в безопасности?

Голоса наверху стихли - Натин догадалась увести сына с продуваемого балкона в тепло, к еде и мягкой постели, а Берри так и сидел, слушая тишину, которую не посмели нарушить даже шаги Слая. Откуда и давно ли появился хозяин, капитан не знал, но не сомневался - мальчишка не пропустил ни слова из разговора, который не предназначался ни для чьих ушей.

– Где мы?
– гость нехотя поднялся.
– Только, пожалуйста, молчи о своём замке в сосновом лесу.

Слай опешил - Берри вновь удалось сбить мальчишку с толку.

– Но мы правда в моём замке! А внизу бор растёт, - как-то потерянно пролепетал он.

– Ещё в подземные пещеры я поверю, но в такой же трёхэтажный домик…

– В замке пять этажей!
– вовсе по-детски обиделся Слай. Берри вскинул бровь.
– Ну хорошо, пятый - чердак. Зато есть подвал… - Капитан отвернулся к невидимой, но остро, до дрожи ощущаемой пропасти.
– Что вы хотите?!

– Толику правды. Не помню я на вашей Фиалке гор в соснячках…

– Вы?!
– вскинулся хозяин, но вдруг успокоился.
– Ну да, мы не на Фиалке.

– Что?! Ты хочешь сказать, что мы на другой планете?
– обернулся поражённый гость.
– Или, ещё веселее, в параллельном мире? У нас фантасты до сих пор любят о них писать.

Слай уставился на Берри, как штурман на астрографический атлас, в котором нет ни одной известной планеты. Капитан открыл разум и щедро окатил юношу знаниями.

– Аа-а, - протянул тот.
– Если так, то мы на Фиалке. Это… это… У меня плохо с теорией - я всё больше практикой занимаюсь, но это… мм-м, это как бы часть планеты, вынесенная…

– Куда?

– Чтоб знать. Я только-только сел за всё это. Думаю, ближе всего, мм-м, проще… Это можно назвать пространственным мешком, жёстко связанным с моим замком…

– И большой он?

– Мешок? Не очень - три дня на резвом цокальнике… коне, то есть.

– Что?..
– сравнение гостю ничего не говорило, но уточнять, настаивать на объяснениях Берри не захотел.
– Миш, как ты думаешь, лес на Азтоне тоже пространственный мешок?

– Похоже на то, - кивнул Слай. Он опять стал собою, а не ребёнком, которому сказали, что его самая-самая лучшая и красивая игрушка на деле редкостное страшилище.
– Лиар, пойдёмте отсюда, холодно.

Он был прав. Последствия не заставили долго ждать: лишь командир вернулся в спальню, как из носа потекло, в горле запершило, лоб над самыми глазами налился болезненной тяжестью.

– Дурные вы какие-то, жуть!
– оценил хозяин.
– После горячей ванны спать надо… - Юноша потянулся к лицу капитана, тот инстинктивно отшатнулся.
– Да постойте же вы! Я вас вылечу, иначе завтра с жаром сляжете. Оно вам надо?!

Он осторожно коснулся указательным пальцем лба Берри у самого носа, надавил. От точки соприкосновения медленно расползлось по всему телу тепло, дурманящее, усыпляющее, освобождающее не только от чесотки в носу и ножей в горле, но и от ломоты в костях - видимо, капитан простудился основательно.

– Знаешь, на меня самовнушение не действует, - прохрипел пациент. Словно перебравшись из носа, по вискам текла солёная вода.

– Повторите раз десять - и не подействует!
– огрызнулся самозванный доктор.
– Предупреждаю, тогда я обижусь по-настоящему! Не люблю, когда хорошую работу портят идиоты… - Он отлепился от Берри и устало плюхнулся на пуф при столике с ужином, подхватил пирожок, надкусил.
– Остыло. С совестью-то разговаривать надо! Матрессу Ладду среди ночи подняли. Она для вас старалась, готовила, а вы даже не попробовали! Никакого уважения к мастеру!