Гостьи

Но ведь у меня была Мария. Пусть недолго, но была! И весь мой мир из гор, камней и пыли, снегов, ветров, цветов и горной мяты сузился до скудного, но судьбоносного выбора – либо завод, либо поликлиника. Конечно, если бы можно было остаться босоногим мальчишкой, беспечно гуляющим вдоль реки, я бы до сих пор там шел, пусть теперь там и асфальт.

Товарищ мой по общежитию Евгений, придумал себе как-то увлечься буддизмом. Он мне рассказал – буддисты считают, что мы еще до своего рождения выбираем себе родителей. Бред, поначалу думал я. Неужели я сам выбрал себе в мать шумную, грубую женщину, а в отцы предпочел всем другим пьяницу и размазню? А потом понял – истинно так. Я выбрал себе родителей, которые мне не мешали. Не указывали кого мне следует любить, а кого ненавидеть, не вынуждали получать пятерки, не ругали за двойки. И не помешали доучиться до десятого и пойти в институт, а не в техникум, чтобы после отправиться на родной завод. Они сделали все, чтобы я мог без сожаления поменять отчий дом на общежитие института, не держаться за мамину юбку, не желать батеного одобрения и советов. Я сделал правильный выбор. Иначе я был бы другим. Спасибо моим родителям.

2

В поезде ночевал один.

Люди подсели только наутро. Женщина и двое подростков. Подростки видимо тоже решили, что они сами по себе, что меня не видят, не слышат, и спрятались в свои телефоны. А их мама, достала лимонад и печенье. Мне предложила. Я взял печеньку, поблагодарил, а она поинтересовалась, куда я еду. Я и город назвал, и о предстоящих делах ей поведал. А она мне соболезнования. А я ей: «Спасибо, но мы не были близки». Так и разговорились. Я чувствовал себя на коне – вот еду в поезде, завязал непринужденный разговор с попутчицей, произвел на нее непременно приятное впечатление. Я молодец, я уже взрослый.

Таким вот Дон Кихотом я ехал до самого Липецка, а сошел с поезда и снова оказался собой.

– Павел Алексеевич? Здравствуйте. Я Роман. Я говорил с вашей мамой.

Искать и не пришлось, он нашелся сам. Ну как нашелся? Стоит такой, прям напротив моего вагона, высокий, стройный. Одет спортивно, но прилично, я бы даже предположил, что дорого. И вид его совсем не идет суетному вокзалу с его галдящей толпой, сумками, чемоданами, пакетами. Я как-то сразу его угадал и нерешительно направился к нему, но шел медленно, чтобы, если он всё же ждет не меня, дать ему шанс уйти, а мне не попасть впросак. Но он тоже меня угадал и протянул навстречу руку.

– Здрасте, – прохрипел я севшим от волнения голосом. Неловко откашлялся, виновато улыбнулся.

– Пойдемте, – сказал он мне и зашагал прочь от шумной толпы.

Мы сели в его автомобиль. Новый, чистый Мерседес так и сверкал на солнышке. Внутри прохладно, пахнет приятно и опять же чистота. Еще недавно я мнил себя богатым наследником, а тут весь сжался на кожаном сидении, как бедный родственник.

Тронулись. Машина, как и следовало ожидать, словно плыла по дороге, мягко и бесшумно.

Надо бы Романа поспрашивать о деле, но начать, наверное, лучше с погоды, для приличия сказать пару комплементов городу, ну и конечно его машине. Может сначала лучше тихонько, в кулак откашляться, а то вдруг голос опять подведет?

– Как добрались? – спросил Роман.

– Нормально.

Зря боялся, голос нормальный, может слегка неуверенный, но это ничего, это исправим.

– В Липецке впервые?

– Да.

Молодец Роман, сам и о погоде заговорил, плавно переключился на город и даже сам сделал комплемент своему автомобилю, когда тот красиво объехал Смартик с неопытной девушкой-водителем за рулем. И о деле тоже заговорил сам.

– С нотариусом я договорился на завтра, на девять утра. Я за вами заеду.

– Угу, – кивнул я.

Может, следует поблагодарить, или не стоит? Не стал.

А сейчас тогда куда? Может к себе меня везет? Надо же мне где-то до завтрашнего утра пробыть. Или в гостиницу? Если к себе – то неудобно как то, да и зачем ему это? Только если они с отцом хорошими друзьями были… А если в гостиницу – так это дорого. Как только останусь один, позвоню маме.

– А вы с… – сказать «папой» не смог, – отцом были друзьями? – с трудом справившись с волнением, спросил я.

– Нет. Мы коллеги. Были.

Тогда вообще все это странно. Зачем ему все это? Разыскал меня, на вокзале встретил, поедет со мной документы оформлять. Может все-таки аферист? Хотя на афериста не похож. А много ли я аферистов в своей жизни видел? Может он на Мерседесе ездит за счет таких вот, как я, доверчивых и напуганных? Нет, все-таки надо маме позвонить.

Дальше ехали молча. Роман смотрел на дорогу, я на город. Перед отъездом мы с Алисой смотрели фото этого Липецка. Я, конечно, делал вид, что мне все равно, ведь я, опять-таки, не отдыхать туда еду. Да и город, судя по фото «город, как город». У нас то в Новороссийске и море, и горы… А тут что? А один остался, стал заново смотреть. С интересом впиваясь взглядом в каждое фото. Но ничего нового не увидел: здания, клумбы, памятники. Все просто, я бы сказал, даже банально. И это меня успокоило, вселило чувство гордости за свой южный, но не курортный город, и чувство превосходства над всеми жителями средней полосы.

Но сейчас, за окном, Липецк неприятно пестрил рекламными плакатами с улыбающимися лицами. Всюду со вкусом украшенные витрины, тут тебе булки, тут кроссовки, а сюда зайдешь в рай попадешь. А я-то, честно признаться, хотел, чтобы постарее, поистрепанее, чтобы серенько, дряхленько. Чтобы множество скучных многоэтажек были безыдейно разбросаны по плоскому городишке, а одноэтажные, этакие развалюхи, ютились у них в подножии. И чтобы ненавистной мне пьяни на улицах побольше, а кафе-ресторанов поменьше. И чтобы непременно вдалеке трубы торчали, а из них валил дым густой и вонючий. Вот чего я хотел! А тут бегущие строки, бегущие с работы люди, мамашки с колясками гуляют по зеленому скверу, молодежь с бритыми висками на скейтах у фонтана, хорошие машины на так-себе дорогах. И все это под огромным голубым, без единого облачка, небом. В общем, все не так плохо, чтобы мне стало хорошо.

Свернули с дороги во двор многоэтажного дома. Дом в пять этажей, в три подъезда, во дворе березка, песочница, унылые ржавые качели. Ну, хоть качели не подвели. Да и подъезд оказался то, что надо! Шли по лестнице вдоль облупленных стен. На подоконнике давно засохшее растение в горшке, баночка с окурками. Пахнет гадко. Поднялись с Романом на второй этаж.

Спутник мой достал из кожаной барсетки ключ и протянул его мне. Я смотрел на ключ в своей руке и думал о барсетке. Разбогатею обязательно себе такую куплю. И Мерс!, как бы вдогонку додумал я. А Роман уже прощался. Еще раз напомнил про завтра, про утро, и удалился.

И я растерянный остался стоять перед дверью с ключом в руке. И тут впервые я подумал о том, что ничего не знаю об Алексее (здесь же и решил, что буду так его называть). Может он алкоголик? Может за дверью разруха, тараканы и вонь, похлещи этой подъездной? Может из брезгливости Роман в своем чистом костюмчике и не зарится на квартиру? Глянуть то, наверное, в любом случаи стоит, мне же ее еще продавать. А переночевать и вправду лучше в гостинице. Я воровато огляделся по сторонам и вставил ключ. За спиной раздались голоса. Кто-то вошел в подъезд и поднимался по лестнице. Будто застигнутый на месте преступления, я в считанные секунды отворил дверь, прошмыгнул внутрь, и с грохотом закрыл ее за собой.

В коридоре было темно. Я скинул с плеч рюкзак, поставил его у самой двери. Медленно, настороженно прислушиваясь к голосам за дверью, не снимая ботинок, сделал несколько шагов вперед. Коридор оказался коротеньким, и я очень быстро очутился в комнате. Как я понял позже, единственной комнате в квартире, не считая кухни, ванной с санузлом. Серые жалюзи на большом окне были опущены, в комнате прохлада, полумрак.

На стенах серые обои – красивые, рисунок рельефный, будто шелковой нитью вышитый. Помню, мама на такие в магазине засматривалась, но они нам не по карману. Диван под цвет, только на несколько тонов светлее. Добротный диван, раскладывается, наверное. По правую руку встроенный в стену шкаф – огромный, по ширине всей стены. По левую, письменный стол с идущими верх по стене, до самого потолка, книжными полками. Кондиционер. Ну еще и идеально-гладкий белый потолок, отражающий бледно зеленый, ковер на полу. Впрочем, это – всё. Такая вот холостятская комната. Минимализм во всем. Никаких тебе сувениров, картин, фотографий в рамочках. Только один атавизм – полки с книгами. Но вроде это снова в моде. Модно быть ценителем бумажных книг.