Грабитель

— Можно мне посмотреть.

— Конечно. — Он опустил руку, расстегнул пиджак, вытащил из кармана пистолет вместе с кожаной кобурой и положил на стол. — Не трогай, а то он выпалит тебе в лицо.

— Грозно выглядит.

— Это действительно грозная вещь. Я самый меткий стрелок в 87-м участке.

— Ты серьезно?

— Меня там зовут Король Клинг.

Клер внезапно засмеялась.

— Я могу застрелить любого слона с трех футов, — пояснил Клинг.

Клер засмеялась громче. Он смотрел, как она смеется. Казалось, она не подозревала о своем превращении.

— Знаешь, что мне хотелось бы сделать?

— Что?

— Мне хотелось бы взять этот пистолет и расстрелять чертову рекламу «Спрая» за рекой.

— Берт, — сказал Клер. — Берт. — И положила вторую руку поверх его руки, так что на столе образовалась пирамида. Ее лицо стало заметно серьезнее. — Спасибо, Берт. Спасибо тебе огромное.

Клинг не знал, что сказать. Он смутился, чувствовал себя глупо и понимал, что здорово вырос. Его рост достиг футов восьмидесяти.

— Что… что ты делаешь завтра? — спросил он.

— Ничего. А ты что делаешь завтра?

— Я звоню Молли Белл, чтобы объяснить, почему не могу продолжать расследование. Потом еду к тебе, и мы отправляемся на пикник. Если будет солнце.

— Солнце будет светить вовсю, Берт.

— Знаю.

Неожиданно наклонясь вперед, она его поцеловала. Это был быстрый, мимолетный поцелуй. Через мгновение Клер снова сидела прямо и выглядела очень неуверенно, как испуганная маленькая девочка на первом в ее жизни званом вечере.

— Ты должен быть терпелив, — сказала она.

— Хорошо, — пообещал он.

Внезапно появился официант. Он улыбался. Сдержанно покашливал. Клинг в изумлении уставился на него.

— Я подумал, — мягко произнес официант, — может быть, поставить на столик маленькую свечку, сэр? При свече дама будет выглядеть еще очаровательнее.

— Дама и так выглядит очаровательно, — возразил Клинг.

Официант казался огорченным.

— Но… — начал он.

— Но свечу, конечно, принесите, — сказал Клинг. — Обязательно принесите.

Официант радостно улыбнулся:

— О да, сэр. Да, сэр. И затем мы сделаем заказ, верно? Как только вы приготовитесь, у меня будет несколько предложений. — Он помедлил, святясь улыбкой. — Прекрасный вечер, сэр, не правда ли?

— Замечательный вечер, — ответила Клер.

Глава 17

Иногда они раскалываются, как арахисовые орешки.

Вы бьетесь с делом, которое кажется вам твердым грецким орехом, стремясь добраться до сердцевины, колотите по его скорлупе — и вдруг оказывается, что дело-то не тверже арахисового орешка и имеет хрупкую, чуть толще бумаги кожуру, которая лопается, как только вы на нее надавите.

Именно такое открытие сделали Уиллис с Хевилландом.

В воскресенье, 24 сентября, бар «Три туза» открылся поздно, после полудня. К стойке уже подтянулись несколько любителей выпить, но столики в зале пустовали, бильярдный стол и аппарат для игры в пинбол тоже никто не занял. На зеркале этого захудалого заведения были нарисованы три игральные карты: туз треф, туз червей и туз пик. Четвертого туза обнаружить не удалось. Глядя на бармена, можно было заподозрить, что четвертый туз находится у него в рукаве вместе с пятым.

Уиллис и Хевилланд взгромоздились на сиденья в конце стойки. Бармен задержался на несколько минут рядом с посетителями в другом конце бара, затем прервал разговор, прошел, сутулясь, к Уиллису и Хевилланду и сказал:

— Ага?

Хевилланд бросил на стойку картонку со спичками:

— Ваша?

Бармен изучал ее довольно долго. Название «Три туза» было намалевано на картонке красными буквами размером в полдюйма, а рисунок ничем не отличался от трех тузов на зеркале. Тем не менее с ответом бармен не спешил.

Наконец он сказал:

— Ага.

— Давно у вас появились эти спички? — спросил Уиллис.

— А что?

— Офицеры полиции, — скучным голосом произнес Хевилланд и полез в карман за значком.

— Не надо, — остановил его бармен. — Я чую представителей закона за шестьдесят шагов.

— Поэтому вам и сломали нос? — поинтересовался Хевилланд, сжав кулаки и положив их перед собой на стойку.

Бармен потрогал нос.

— Когда-то я занимался боксом, — пояснил он. — Так что со спичками?

— Давно они у вас появились?

— Около трех месяцев назад. Это была выгодная сделка. Здесь в районе есть один парень, он продает рождественские открытки и прочую мелочь. Как-то он зашел и заметил, что такие спички придадут заведению немного шика. Я согласился. Заказал двадцать четыре дюжины. — Бармен пожал плечами. — Вреда от них нет, насколько я понимаю. Кто-то жалуется?

— Никто не жалуется, — сказал Уиллис. — Обычная проверка.

— Чего? Картонок со спичками?

— Именно, — подтвердил Хевилланд. — Картонок со спичками. А сигареты вы продаете?

— Только через машину. — Бармен показал на торговый автомат, стоящий в углу, рядом с дверью.

— Эти спички тоже можно получить из машины?

— Нет, мы держим их на стойке в коробочке. Тот, у кого кончаются спички, подходит и берет. Ну и что? Что в этих спичках такого важного?

— Вопросы задаем мы, — осадил его Хевилланд.

— Я лишь пытаюсь помочь, офицер, — сказал бармен. По его голосу ясно чувствовалось, что больше всего ему хочется врезать Хевилланду по зубам.

— Значит, каждый, кто здесь выпивает, может подойти к бару и сам взять спички, так? — спросил Уиллис.

— Точно, — отозвался бармен. — Это создает уют, как вы считаете?

— Мистер, — невозмутимо произнес Хевилланд, — вам лучше избавиться от этой самодовольной ухмылки, а то кое-что создаст вам дополнительный уют.

— Копы всегда меня пугали, — сухо объявил бармен, — еще с тех времен, когда я был маленьким.

— Если тебе нужна драка, приятель, — заметил Хевилланд, — ты выбрал правильного копа.

— Мне нужно заниматься моим делом, — возразил бармен.

— Очень не люблю, когда судье приходится решать, кому верить в деле о сопротивлении офицеру полиции.