Грабитель
Шрифт:
Стоя над ней, он поклонился, галантно согнув руку с сумочкой и прижав ее к поясу, и произнес:
— Клиффорд благодарит вас, мадам, — и убежал в ночь.
Глава 4
Бывало, что детективы 87-го участка приходили к согласию по отдельным вопросам, но они всегда расходились во мнениях, когда речь шла о сравнительной ценности разных осведомителей, услугами которых они время от времени пользовались. Как заметила одна старая дева, поцеловав корову: «Все это дело вкуса». Точно так же осведомитель, сотрудничавший с одним полицейским,
Все признавали, что Дэнни Гимп заслуживал доверия больше других стукачей, но даже самые преданные сторонники Дэнни понимали, что некоторые их коллеги получали лучшие результаты, пользуясь услугами других осведомителей. То, что все детективы в значительной степени зависели от информации, получаемой из преступного мира, не обсуждалось; вопрос был только в том, какого информатора предпочесть.
Хэл Уиллис покровительствовал человеку по имени Жиртрест Доннер.
Фактически благодаря полученной от Доннера и достойно вознагражденной помощи Уиллис точно пополам расколол немало крепких орешков. И вне всяких сомнений, становилось ясно, что грабитель Клиффорд, любитель вежливых поклонов, — именно такой крепкий орешек.
Сотрудничество с Доннером имело лишь одну отрицательную сторону, связанную с его любовью к турецким баням. Худощавый Уиллис не получал никакого удовольствия, теряя в весе по три-четыре фунта при каждой беседе с Доннером.
Доннер же был не просто толстый, его неспроста звали Жиртрест. Он был тучным. Он был огромным, просто человек-гора.
Жиртрест сидел, задрапировавшись полотенцем, и пласты плоти колыхались по всему его телу, когда он вдыхал пар, окружавший его и Уиллиса. Тело его было бледным, болезненно белым, и Уиллис подозревал в нем наркомана, но был бы чертовски не прав, если бы решил арестовать хорошего осведомителя за хранение наркотиков.
Доннер сидел, как огромный белый Будда, и вдыхал пар. Уиллис смотрел на него и потел.
— Клиффорд, говоришь? — спросил Доннер. Говорил он таким замогильно-глубоким, хриплым голосом, будто вещал от лица самой Смерти.
— Клиффорд, — подтвердил Уиллис. Он чувствовал, как пот заполняет его густые волосы, струится по шее, по узким плечам и дальше вниз по позвоночнику. Ему было жарко. Во рту пересохло. Он посмотрел, как Доннер томится, словно огромный, довольный собой овощ, проклял всех жирных людей и повторил: — Клиффорд. Ты должен был читать о нем. Это напечатано во всех газетах.
— Я не люблю газеты, приятель, — сказал Доннер. — Только страницы юмора.
— Так вот, он грабитель. Прежде чем смыться, он бьет свои жертвы, затем низко кланяется и говорит: «Клиффорд благодарит вас, мадам».
— Этот парень чистит только курочек?
— Пока да, — ответил Уиллис.
— Я его не знаю, папочка, — сказал Доннер и потряс головой, разбрызгивая пот на покрытые изразцами стены вокруг. — Клиффорд. Это имя ничего мне не говорит. Расскажи о нем подробнее.
— Он носит солнечные очки. Во всяком случае, последние два раза был в них.
— Очки? Он выходит по ночам, этот кот?
— Да.
— Клиффорд, курочки, кот. Все на «К». Интересуется кокаином?
— Нам это неизвестно.
— Ты заметил букву «К»? — спросил Доннер. —
Клиффорд, курочки…— Вообще не обращал на это внимания, — ответил Уиллис.
Доннер пожал плечами. В парной, по-видимому, становилось все жарче. Пар вздымался вверх, испускаемый невидимыми дьявольскими приспособлениями, укутывая помещение толстым одеялом душного, насыщенного жаром тумана. Уиллис тяжело вздохнул.
— Клиффорд, — снова проговорил Доннер. — Это точно его имя?
— Не знаю.
— Я это спрашиваю, папочка, потому что знаком с несколькими грабителями, но никого из них не зовут Клиффордом. Если это просто трюк, чтобы доставить удовольствие курочкам, тогда другое дело. Значит, Клиффорд. Это имя он придумал с голодухи.
— Он уже ограбил четырнадцать женщин, если не больше, — сказал Уиллис. — И больше не голоден.
— Изнасилование?
— Нет.
— Совсем не интересуется курочками этот Клиффорд? Может, он педик?
— Мы не знаем.
— Он получил большой улов?
— Не больше пятидесяти четырех баксов. Смешные деньги.
— Мелкий вор, — согласился Доннер.
— Тебе известны крупные грабители?
— Те, кто работает на Холме, не пойдут грабить из-за жвачки. В прежнее время я знавал многих крупных грабителей.
Доннер лег спиной на мраморную скамью, устроив полотенце у себя на животе. Уиллис рукой стер пот со лба.
— Слушай, ты никогда не занимаешься делами снаружи?
— Что значит «снаружи»?
— На свежем воздухе.
— О, конечно. Этим летом я выходил часто. Замечательное было лето, приятель.
Уиллис вспомнил, что были побиты все рекорды высокой температуры.
— Да, чудесное, — кивнул он. — Так как же, Жиртрест? Есть у тебя кто-нибудь на примете?
— Ни одного слуха, если именно это тебя интересует. Или он новенький, или ведет себя тихо.
— А в городе много новых лиц?
— Новые лица всегда есть, папочка, — отозвался Доннер. — Но не сказал бы, что среди них сплошь грабители. По правде говоря, я знаю очень немного мальчишек, работающих по принципу «хватай и беги». Этим занимаются настоящие младенцы. Может, Клиффорд — подросток?
— Нет, судя по тому, что рассказывают его жертвы.
— Пожилой?
— За двадцать лет.
— Крутой возраст, — сказал Доннер. — Уже не мальчик, еще не мужчина.
— Бьет он, как мужчина, — заметил Уиллис. — Прошлой ночью последнюю свою жертву отправил в больницу.
— Знаешь что, давай-ка я соберу информацию, — предложил Доннер. — Послушаю немного здесь, немного там и позвоню тебе. Договорились?
— Когда? — спросил Уиллис.
— Скоро.
— Скоро — это как скоро?
— А высоко — это как высоко? — спросил Доннер и потер нос. — Тебе нужны наводки или доказательства?
— Наводка меня устроит, — сказал Уиллис.
— Великолепно. Тогда мне нужно немного принюхаться. Сегодня у нас что?
— Среда, — ответил Уиллис.
— Среда, — повторил Доннер и почему-то добавил: — Среда хороший день. Попытаюсь связаться с тобой вечером.
— Если будешь звонить, я подожду. Иначе пойду домой часа в четыре.
— Позвоню, — пообещал Доннер. — Эй, ты ничего не забыл? — крикнул Доннер Уиллису в спину.