Грешник

— Ну вот, ты уже знаешь историю. Зачем тогда спрашивать меня об этом?

Джо перевела взгляд на окна. Снаружи, на холоде, мужчина в темно-зеленой форме ландшафтного дизайнера работал тяпкой.

— Я просто подумала, что, возможно, вы с мамой могли бы что-то вспомнить.

Ее отец взял серебряную чайную ложку, что лежала рядом с ножом. Погрузив его в грейпфрут, он снова нахмурился, а затем положил кусочек в рот.

— Боюсь, мой ответ «нет». И зачем тебе разбираться во всем этом?

Джо моргнула.

— Это моя история.

— Но это не имеет значения.

Она снова перевела взгляд на садовника.

— Для меня имеет.

Когда она поднялась с места, он сказал:

— Ты уходишь?

— Думаю, так будет лучше.

— Хорошо. — Ее отец промокнул рот той же салфеткой. — Как пожелаешь. Хочешь что-то передать своей матери?

— Нет. — По крайней мере, не приемной. — Спасибо.

Забрав со стола фотографию, Джо понятия не имела, за что благодарит его. За то, что она дожила до зрелости? Наверное, только за это.

Вернув папку в рюкзак, она снова застегнула молнию, кивнула и отвернулась. Выйдя из столовой, она остановилась перед портретом своей матери, который висел над сервантом. Миссис Филомена «Филли» Эрли была красива как Грейс Келли, платиновая блондинка с аристократическими скулами.

— Джо.

Она посмотрела через плечо. Ее отец стоял в арке с салфеткой в руке, его тонкие пальцы беспокойно теребили ткань.

— Прости меня. Я всегда понимал, что плохо справляюсь с этим вопросом. Всегда чувствуешь себя неудачником, когда не можешь подарить своей жене ребенка. Я уверен, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Мне жаль, — сказала Джо из вежливости.

— Я могу дать тебе контакты нашего адвоката, который работал у нас в то время. Я так понимаю, он больше не ведет практику, но, должно быть, он знал настоящее имя женщины, когда работал с документами в епархии. Даже если в больнице ее записали под другим именем, по закону ей пришлось использовать настоящее, чтобы отказаться от родительских прав. Возможно, это поможет тебе?

— Но она умерла.

— Нет, насколько нам сказали.

Джо отпрянула, не понимая, в какую из историй ей верить. Но потом снова взяла себя в руки.

— Да, пожалуйста, мне нужна его контактная информация.

Ее отец кивнул и подошел.

— Все в моих записях в кабинете.

Джо последовала за ним через отполированное фойе в комнату с деревянными панелями, которая всегда напоминала ей шкатулку для драгоценностей. Подойдя к столу, отец низко наклонился над столешницей.

— У тебя есть свой файл.

Словно она была машиной, а он вел записи об обслуживании, пока длилась гарантия.

Вытащив толстое портфолио, перевязанное ремешком, Чэнс Эрли сел и погрузился в документы, и она удивилась тому, как много их было.

— Я сохранил все твои школьные отчеты и результаты тестов, — сказал он так, словно прочитал ее мысли.

Зачем? — хотела она спросить. С другой стороны, возможно, он думал, что они могут понадобиться им, если им придется вернуть ее в больницу, в которой она родилась.

Наблюдая, как его тонкие пальцы листают страницы, Джо размышляла о том, каким хрупким он казался, сгорбленный, худой и узкоплечий. По какой-то причине его физическая слабость заставила ее задуматься обо всех правилах приличия, на которых он всегда настаивал, и о том, как его распорядки определяли ее детство и юность, были представлены ей как испытание морали и достоинства, которое она должна была пройти. Забавно, теперь она видела, что все эти правила — всего лишь защитный механизм слабого и неконфликтного человека, который пробивался по жизни, не имея выдающихся личностных качеств при внушительной родословной.

— Вот, — сказал он. — Его имя и телефонный номер.

Отец протянул визитную карточку, и Джо ее взяла. Роберт Дж. Темпл, эсквайр, с адресом в центре Филадельфии и 215 кодом города. Название фирмы не указано.

Поместив твердый кожаный прямоугольник на кожаный блоттер, она достала телефон и сфотографировала его.

— Спасибо, — сказала она, возвращая карточку.

— Пожалуйста.

Джо почувствовала, что ей нужно подождать, когда визитная карточка вернется в портфолио и его снова застегнуть. Затем ее отец вернул собрание документов в нижний ящик и поднялся на ноги. Как будто деловая встреча закончилась.

— Передай маме мои наилучшие пожелания, — сказала Джо.

Теперь мужчина улыбнулся.

— О, обязательно. И она бы пожелала тебе то же самое, я уверен.

Он был доволен, потому что это был обмен уместными фразами. Что даст ему подходящую тему для общения с супругой, когда они будут обсуждать тему неожиданного визита блудной дочери.

— О, тебя куда-нибудь подвезти? — спросил Чэнс Эрли. — Я не видел на дороге ни одной машины.

— Нет, я вызову «Лифт».

— Кого? Том может отвезти тебя куда скажешь.

Конечно, этот мужчина никогда не слышал о «Лифте» или «Убере».

— Я имею в виду такси. — Она накинула на плечо рюкзак. — Я дождусь машину на крыльце. Пока буду наслаждаться свежим воздухом и солнцем.

Отец даже не пытался скрыть облегчения.

— Очень хорошо. Было приятно снова тебя видеть, Джозефина. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Он протянул ей руку.

Джо пожала то, что ей предложили, отмечая, что его ладонь была сухой и очень хрупкой.

— Спасибо. Не стоит меня провожать, не хочу прерывать твой завтрак.

— Благодарю за заботу.

Когда Джо вышла из дома, она снова достала телефон. Обнаружила пропущенный и смс от номера, которого не было в ее контактах, но она их проигнорировала и вошла в приложение «Лифт».

Джо стояла, прислонившись спиной к теплому камню дома, подставляя лицо под солнечный свет, когда подъехал «Nissan Stanza». Сев на заднее сидение, она отказалась от ментоловой конфеты, согласовала радио «Сириус», отрегулировала — теплее или холоднее? — температуру воздуха кондиционера. Водитель был болтлив, и она этому порадовалась. Когда он нажал на газ, у нее возникло ощущение, что она больше никогда не вернется в дом своих родителей, и ей нужно было отвлечься от этой мысли.

Хотя, конечно, куда она денется. Она навещала своих родителей на Рождество всего три месяца назад. И следующее Рождество уже через восемь. Так что наверняка она приедет…

Джо мало что помнила о поездке обратно на Станцию 30-й улицы. Или как именно она снова оказалась в поезде.

По крайней мере, ей снова удалось сесть у окна.

Она устроилась поудобнее, надеясь, что останется в купе одна, и достала телефон, чтобы снова проверить, не звонил ли Син. С разочарованием, обнаружила, что нет. С другой стороны, ей нужно было первой с ним связаться, не так ли?