Грешники

Делает это настойчиво и энергично, недовольно хмуря лоб, потому что обычно поднимает грохот, а сегодня с этим явно не сложилось.

— Я не пью, — предупреждаю заранее, когда замечаю как Стас достает из пакета красивую бутылку игристого.

Он тяжело вздыхает, поворачивает бутылку этикеткой ко мне и выразительно стучит пальцем по выразительной цифре «0» внизу справа.

— Это безалкогольная почти детская шипучка, Отвертка. Расслабься, я не собираюсь тебя спаивать — мне неинтересны женщины в «несознанке».

— Я не женщина, я — вдова.

Он приподнимает бровь, разглядывая меня так, словно я призналась, что в прошлом у меня была борода, первичные мужские половые признаки и имя «Степан».

— Ок, Отвертка, вдова так вдова. Но в любом случае это просто безалкогольный виноградный сок, пей и расслабься. Сорян, что не хрусталь и даже не стекло.

Я осторожно пробую вино из пластикового стаканчика, растираю на языке.

На вкус точно как настоящее игристое — в меру сладкое, с нотками муската и отголосками земляники. Если бы собственными глазами не видела тот ноль на этикетке — в жизни бы не поверила, что тут нет ни капли алкоголя.

Жадно допиваю остальное и Стас с самодовольной ухмылкой а ля «я_же_говорил», подливает еще.

— Какая прожорливая лиса! — от души хохочет он, когда Дашка, воспользовавшись тем, что я на секунду отвела взгляд, тянет ручку за той частью стейка, которую я еще не успела порезать на удобные кусочки.

— Ага, только жевать нечем, — ворчу я.

И все-таки не успеваю опередить Дашку.

Она довольно смеется, запустив пальцы в кусок мяса и уже тянет его с тарелки с видом неандертальца, честно завалившего мамонта. Хлоп — и, конечно, же, роняет тяжелый кусок прямо на новенький желтый комбинезон.

— Лисица, ты — хулиганка, — отчитываю я в пол силы, потому что по большому счету виновата сама — нечего было сажать ее к нам. Даша была бы не Даша, если бы не попыталась стащить что-то в свою тарелку.

— По-моему, твоя дочь уже прохавала жизнь, — продолжает веселиться Стас. — Самый лучший кусок взяла.

И украдкой, пока я пытаюсь оттереть с комбинезона хотя бы самые безобразные пятна, сует ей в руку свои часы. Даша, конечно же, от такой игрушки не отказывается и тут же начинает громыхать ими по полу.

— Ну, надеюсь, это не бабушкина память о дедушке, — тоже посмеиваюсь я. — Потому что часам хана.

— Неа, просто «Омега».

Меня таким не удивить, но все же.

— О, поздравляю, — салютую ему новой порцией безалкогольного. — Кажется, кто-то теперь вовсю возит девушек в Дубай.

— Не угадала, — хмыкает Стас.

— Господи боже, Даша!

Дочка окунает часы в кашу и, сосредоточенно сопя и орудуя ложкой, закапывает их сверху большим холмом овсянки.

— Прости. — Мне остается только беспомощно разводить руками. — Пожалуйста, прости. Я куплю тебе…

— Отвертка, ну-ка глянь на меня.

Что-то в его интонации заставляет беспрекословно подчиниться.

У него красивые глаза. Не в том плане, что у них красивый цвет, форма или ресницы, хотя с этим абсолютно полный порядок. У него взгляд мужчины, который знает, чего хочет от жизни. Который знает вкус поражений и вкус побед.

Это взгляд Мужика.

Того, который про наше простое и женское.

— Маша, это просто часы, и я сам их дал. Если эта хренова «Омега» с водозащитой для дайвинга не переживет сантиметр детской каши, то и сдалась бы она, в самом деле? Хватит дергаться, Отвертка. Ешь лучше — у тебя вид как у вдовы!

Я знаю, что не должна улыбаться.

Не ему и не сейчас.

Но улыбаюсь.

Это все вино. Не такое уж оно, видимо, безалкогольное.

Когда мы заканчиваем с ужином, я снова иду мыть Дашку и наспех застирывать ее комбинезон, радуясь тому, что предусмотрительно захватила еще один. В ванной есть сушка для полотенец, и она достаточно теплая, чтобы «пострадавший» до утра уже высох. Так будет спокойнее.

В комнате уже порядок — Стас сам собрал посуду и остатки еды, принес две чашки чая и упакованные в красивые коробки с бантами фирменные десерты. Все это предусмотрительно стоит на самой недостижимой для Дашки высоте — пустой книжной полке.

Но после хорошего ужина и еще одной порции ванной, Лисица уже откровенно зевает и клюет носом. Так что пока Великан вытаскивает на середину комнаты коробки со старыми пластинками, Даша уверенно штурмует диван, потому что там лежит большая и явно очень «аппетитная» для нее подушка.

— Да ты шутишь?! — не верю своим глазам, когда вытащенная наугад пластинка оказывается «Алисой в Зазеркалье» с песнями Высоцкого. — Серьезно?

— А ты знаешь, что это такое? — Стас немного склоняет голову на бок, разглядывая меня из-под длинных ресниц каким-то как будто очень придирчивым взглядом. — Тебе сколько лет, Отвертка? Вроде не по возрасту репертуар.

— О, я пришла в этот мир еще до того, как метеорит уничтожил динозавров, — отшучиваюсь я.

— Ничего, что я на «ты»?

— Я смирилась, что в этом столетии все мужчины поразительно невежливы от природы.

Пластинка выглядит почти нетронутой — никаких крупных царапин, и даже бумажная середина без потертостей. Осталось проверить, работает ли радиола.

Стас что-то шаманит с настройками, поворачивает иглу и, наконец, ставит ее на кончик винилового диска.

Комнату наполняет до ужаса приятное потрескивание, какое бывает только на старых грампластинках. И, конечно, первые звуки аудиоспектакля.

Несколько минут мы просто пьем чай, слушаем и я с улыбкой поглядываю на сладко сопящую Дашу.

Стас тянется к ручке уменьшения громкости, но я останавливаю его, едва касаясь локтя пальцами.

Мгновение мы смотрим друг на друга, и когда я понимаю, что он медленно опускает взгляд на мои губы, тут же одергиваю руку.

— Даша вымоталась, — говорю, глядя на свежую клубнику в разрезе своего десерта, — у нее было много впечатлений сегодня. Ее теперь и пушка не разбудит.

Мне не нравится, что его запах — обычный мужской запах пополам с мятным лосьоном после бритья — так навязчиво торчит у меня в ноздрях.

Не нравится, что я то и дело ловлю себя на разглядывании его татуированных рук или колечка пирсинга в нижней губе.

Это все очень неправильно, потому что Гарик… он всегда будет со мной.

— И как это… гмм…

— Не надо, — останавливаю попытку Стаса завести разговор о моем прошлом. — Давай лучше слушать старые пластинки? В этом больше смысла, чем в моей скорбной повести.

Он ничего не отвечает, но через пару минут поднимается с одеяла и предлагает взять Дашу на руки, пока он разложит диван. Я пытаюсь сказать, что могу сама, но, когда понимаю, что это не диван, а какой-то замаскированный неучтенный робот-трансформер, просто молча отхожу в сторону.