Грешные

— Почему не помешал? Не вмешался?

— Это было небольшой проверкой, так скажем. Хотел посмотреть, насколько ты мне доверяешь. — он замолчал и нежно провел костяшками пальцев по моему подбородку. — Рассказывай Лера, я жду.

— Сначала я хочу спросить. Наследство, что осталось после Ильи, кому принадлежит?

Глеб усмехнулся и отвернулся к окну. Мне стало страшно от того, что может быть в его голове. Да, я повелась на слова Марины и кажется полностью ей поверила. И теперь моя же доверчивость играет со мной злую шутку.

— Послушай меня, Лера. — как-то злобно начал Глеб. — Я что похож на того, кто нуждается в каком-то худом миллионе? Да, Илюха оставил тебе наследство в один миллион рублей и одна четвертая моей фирмы тоже принадлежит тебе. Ты о нем не спрашивала, я тоже не напоминал. Что же произошло, а?

— Она сказала, что ты хочешь лишить меня наследства.

— Хм… — он смотрит на меня пристально, испепеляя взглядом. — Знаешь, мне вот интересно. Почему одни женщины хитры и коварны, а другие наивны и глупы?

— Второй вариант я так понимаю обо мне?

— Я не нуждаюсь в деньгах, в наследствах, в каких-то долях никчёмных. Я самодостаточный мужик, если ты вдруг этого не заметила. Мне похрен на всех вокруг себя, не считая вас с Захаром. Похрен Лера на мнения, осуждения и поганый язык шлюх. Как ты можешь верить той, что ненавидит тебя всем сердцем? Неужели не научилась видеть душу людей по одному только взгляду?

— Где ты проводил вечера эту неделю?

— Какое это имеет значение?

— Где ты был, Глеб? — спрашиваю, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— Я не был с ней, Лера.

— А где ты был?

— На работе.

— Это ложь. Твои глаза лгут.

— Лера… — он зажимает переносицу пальцами и качает головой.

— Она сказала, что ты поднимаешь руку, когда злишься. Это тоже ложь?

— Нет, это правда. — его признание выбивает весь воздух из легких. Смотрю на него широко раскрыв глаза. — Но это не значит, что я когда-нибудь подниму руку на тебя. Она заслуживала.

— Нет. — выкрикиваю и поспешно отстегиваю ремень безопасности. — Она не могла заслуживать того, чтобы ты ее бил. Что вообще ты несешь?

— Успокойся, дай мне всё объяснить. — кричит и хватает меня за запястье.

— Не смей. — вырываю руку. — Никогда нет оправдания тому, что мужчина поднимает руку на женщину. Если она делала что-то не так, ты мог бы расстаться с ней.

— Она обычная шлюха, которая спала со мной за побрякушки. Она любила жестокость, Лера, во всех смыслах этого слова.

— Не хочу ничего слушать. — качаю головой и зажимаю уши руками. — Ты далеко не тот, кем кажешься для меня. Я думала, что когда ты пугал меня, что заберешь Захара, ты меня пугал. Теперь я понимаю, что оружие, твои странные партнеры, это всё часть тебя. Ты не честный, не хороший, не добрый. Это твоя маска, которой ты прикрываешься, чтобы я доверилась тебе. Этого больше не произойдет.

Он убирает мои руки и крепко их держит. Я не могу спокойно сидеть, меня трясет от эмоций, от его прикосновений.

— Лера, успокойся, пока не наговорила лишнего. — рычит мне в лицо.

— Я не хочу и не буду больше молчать. И сына я тебе не отдам. Мы уедем, сбежим, но ты больше никогда не посмеешь запудрить мне мозги своей чертовой любовью. С меня хватит.

— Лера, успокойся. — уже еле сдерживает себя.

— А то что? — смотрю ему в глаза с вызовом. — Ударишь меня или может изнасилуешь? Ты же любишь причинять людям боль. Давай, чего ты на меня смотришь? Бери, трахай, бей, что ты еще любишь? Я вот она, бери. — кричу, словно истеричка.

Неожиданно мою щеку обжигает. Ударил. Он меня ударил. Смотрю на него не в силах пошевелиться. Он тоже смотрит на меня. Его ноздри раздуты, а руки сжаты в кулаки.

Это конец. Начало конца…

Глава 22

— Отвези меня домой. — произношу спокойно, пристегивая ремень.

— Прости… — шепчет и с силой ударяет по рулю руками. — Сука… — орёт, как сумасшедший. — Я не хотел, Лера, не хотел.

— Я. Хочу. Домой. — произношу с нажимом, глядя перед собой.

— Хорошо. — сдается и заводит мотор.

Едем молча. Моя истерика прошла и на смену ей пришло странное спокойствие. Слёз нет, как и слов. То, что сегодня произошло, должно поставить между нами точку. Я не прощу его, он и сам это понимает.

Когда приехали домой, я молча вылезла из машины. В дом вошла одна, Глеб не пошел за мной. Приняла душ и легла спать в детской. Так мне был спокойней.

Утром накормила сына завтраком и забрала к себе в комнату. Туда же перетащила и его кроватку с игрушками. Теперь Захар будет жить в моей комнате, так безопасней.

Несколько дней не выходила из комнаты, чтобы не встретиться с Глебом, но как сказала Галина Тимофеевна, он и не появлялся.

Спустя еще несколько дней, он мне позвонил. Я не хотела брать трубку, но к вечеру всё же сдалась.

— Привет. — прошептал он в трубку. Я прикрыла глаза, его голос стал уже до боли родным.

— Ты что-то хотел?

— Я хочу перед тобой извиниться. Извиниться за то, что ударил, за то, что кричал. Будто с цепи сорвался.

— Это всё?

— Мне тебя не хватает.

— Глеб, не нужно. Я на тебя не злюсь, все хорошо. У нас не получилось, так бывает. — говорила спокойным голосом, а у самой по щекам текли слезы.

— Я не могу без вас с Захаром. Давай увидимся? Можно я приеду?

— Не надо. Я уже приняла решение.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Оставь меня в покое. Живи своей жизнью. — я завершила разговор.

Прислонилась спиной к стене и тихонько завыла. Боль в груди разрывала, а слезы просто душили. Я могла бы простить его, но нет никакой гарантии, что он не повторит то же самое через время.

Спустилась в гостиную, где Лидия Ивановна и Галина Трофимовна что-то читали в журнале. Увидев меня, они тут же побледнели и убрали журналы за спину.

— Лерочка, а ты чего не спишь? — спросила няня Захара.

— Что у вас там? — заглянула я им за спину.

— Да так, журналы вон читаем с рецептами.

— Я тоже хочу почитать. — я протянула руку и женщины переглянулись.

— Лер, да там вообще не интересно. — тут же затараторила Галина Трофимовна.

— Дайте. Мне. Журнал. — с раздражением в голосе попросила я.